Третье – самое интересное.

Филофей требует искоренить содомский грех. И «не только среди мирян, но и средь прочих, о коих я умолчу, но читающий да разумеет» [101], с.439. Достаточно ясно сказано о содомском грехе в среде церковно-служителей или в монастырях. Видимо, великий князь внял суровому требованию русской православной церкви, в лице Филофея.

Но тут возникает невероятно интересный вопрос – а где же начали искоренять содомский грех после этого послания? Может быть, в присоединенном Пскове?

Что-то мы об этом не слышали.

Зато много наслышаны о другом.

Именно в это время и была учреждена знаменитая новая инквизиция в странах Западной Европы. То есть именно в тех странах, которые и были завоеваны в результате великого – «монгольского» нашествия. И где, как мы уже говорили выше, в это время и процветал вакхический «античный» оргиастический христианский культ.

«Новая Инквизиция была учреждена в Испании в 1478-1483 годах» [102], с.231. То есть, видимо, сразу после приказа из Москвы. Вспомним здесь Орбини, который прямо утверждает, что именно испанский королевский дом того времени был наиболее тесно связан с Москвой: «уставил державство во Ишпании» [78], с.4.

Новая волна инквизиции поднялась после этого и в других странах Западной Европы. В результате сложилась «всеобщая или вселенская, она же римская, инквизиция в лице конгрегации священной канцелярии, просуществовавшей с 1542 года до наших дней» [102], с.29.

Итак, в 1542 году был создан институт инквизиции, охвативший всю Западную Европу. В истории Западной Европы насчитывается две основные волны инквизиции. Вероятно, «раняя инквизиция» является хронологическим отражением инквизиции XV-XVI веков.

Кстати, в православной церкви инквизиция не была введена. Не было нужды.

По-видимому, одной из основных задач западно—европейской инквизиции (наряду с борьбой против ересей) и было искоренение содомского греха. Недаром «ведьмам» инкримировались половые извращения [102].

Любопытно, что первая волна серьезной организованной инквизиции в Западной Европе датируется самими историками как раз началом «монгольского» завоевания в XIII веке, а именно, 1229-1230 годам н.э. [102], с.30.

А вторая волна инквизиции в конце XV века совпала со временем Ивана III, который именовался «новым Константином» [133], с.52 и был в глазах современников «браздодержателем Святых Божественных Престол Вселенской Церкви» [133], с.52. То есть, проще говоря, ему подчинялась, в светском смысле, Вселенская церковь.

Он, вероятно, и решал – где именно вводить новую инквизицию.

Итак, сопоставляя все эти факты, спросим: случайно ли совпали во времени призывы из Москвы – Третьего Рима – искоренить содомский грех во вселенской церкви – и одновременное с этим учреждение инквизиции в Западной Европе? Которая как будто специально была создана чтобы выполнить это «поручение».

Для читателя, которому трудно представить себе, как в XV-XVI веке Москва могла так серьезно влиять на дела в Западной Европе, напомним не столь отдаленные времена. Когда в результате очередного, – на этот раз кратковременного, – резкого расширения сферы влияния России (СССР), для удобства рассылки приказов из Москвы была создана специальная международная организация – хорошо известный Коминтерн.

Следует немного задержаться на часто обсуждаемых в литературе «преступлениях инквизиции». Сегодня нас убедили, будто институт западно-европейской инквизиции отличался какой-то изуверской и странно бессмысленной жестокостью. Якобы во всей Европе чадили костры, на которых жгли невинных людей и т.п.

А в то же время есть и другая точка зрения на инквизицию (высказываемая западно-европепйцами), согласно которой суды инквизиции не выделялись никакой особой жестокостью на фоне обычного судопроизводства того времени. Более того, эти суды были более организованы, в них было меньше произвола. Например, «французский епископ Селестен Дуэ утверждал, что создание инквизиционных трибуналов… было в интересах еретиков, так как спасало их от погромов, массовых расправ и бесконтрольных преследований» [102], с.22.

«Трибуналы инквизиции, – писал Селестен Дуэ, – также способствовали сохранению цивилизации эпохи, ибо они укрепляли порядок и препятствовали распространению острого зла, защищали интересы века и действительно охраняли христианскую идеологию и социальную справедливость» [104], с.63.

И. Р. Григулевич приводит в [102] много примеров аналогичных высказываний. Таким образом, об инквизиции судили и судят по-разному.

В свете нашей реконструкции возникает естественный вопрос. Не является ли изображение инквизиции как института бессмысленного преследования обычных людей, – на основе фантастических и бредовых обвинений, – частью пропагандистского искажения эпохи русско-турецкого «монгольского» владычества в Западной Европе?