Бросание папки на землю доставило ей неописуемое удовольствие, особенно если бы та развалилась на части, чего не произошло.

К удивлению Марины, чудик поднял папку, вытер ее рукавом и протянул ей.

— Ты уронила.

Марина от злости снова возмущенно швырнула ее на землю, но на этот раз чудик только плечами пожал.

— Если тебе нравится, когда она валяется на земле, пусть так и будет.

Марина, немного устыдившись, взяла папку и заняла очередь в кассу, чтобы купить билеты. Цицерон встал рядом с ней и в течение пяти минут не вымолвил ни слова.

Марина не могла вынести этого, она терпеть не могла тишины. Поэтому она решила заговорить первой. Хотя для нее это было равносильно унижению.

— Ты там бывал?

— Где?

— В Башне.

— В какой башне?

— В Башне замка.

— Как же я мог в ней быть, если это мой первый визит в Дублин?

— Вот как! Значит, ты здесь впервые?

— Вот именно. Меня заставили приехать сюда.

— Ну и ну!

— А ты ведь приезжаешь сюда уже несколько лет, правда?

Марина откашлялась.

— Да-да.

— Тогда ты должна знать.

— Что?

— По Башню замка.

— Да, конечно.

— И поэтому ты решила, что лучше посетить Башню Мартелло.

Марина прислушалась к тому, что слышала, попыталась, как могла, разобраться в этой информации, а затем простодушно спросила:

— Как ты сказал?

Цицерон был любезен или насторожен — смотря с какой стороны на это взглянуть. В любом случае, ему не хотелось ссориться, чтобы скорей получить у блондинки свои деньги.

— Значит, ты бы хотела съездить взглянуть на Башню Мартелло, которая находится очень далеко, потому что в Дублине ты, должно быть, все уже видела?

Марина рискнула спросить, заведомо зная, что совершает ошибку:

— Очень далеко?

— В часе езды отсюда. Сендикоув — маленькая деревушка на берегу моря.

— Значит, есть две башни!

На этот раз Цицерон искренне удивился.

— Их много.

— Как это — много?

— На церквях есть башни, у замков есть башни…

— А Башня Мартелло чья?

— Джойса.

— Джойса?

— Это немного свихнувшийся писатель, сочинивший книгу, которую никто не читал, но все делают вид, будто читали. У нее такое название, как «Одиссея — Улисс».

Марина почти отключилась.

— Значит, Башня Мартелло — это не Башня замка?

— Нет. Башня замка находится в центре Дублина, там, где англичане пытали членов ИРА.

Марина хотела свернуть шею коротышке, которая ей так подло запудрила мозги. Ей повезло, что она пропустила поезд.

— И что я здесь делаю?

— А я откуда знаю?

Марина не знала, что делать — снова бросить папку на землю или заплакать. Она выбрала третий, более практичный путь.

— Ты знаешь, как туда добраться?

— Куда?

— В замок.

— Один евро.

Марина не стала торговаться даже на цент.

— Получай.

По глазам Цицерона она заметила, что тот сожалеет, что не попросил больше.

В дороге им было весело. Чудика особенно интересовали ее «волшебные» контакты, но он не знал, как выпытать ее тайны.

— Значит… ты общаешься с этими существами… ладно… с волшебными существами.

Марина понимала, что ничего не добьется, если станет все отрицать, а если признается, то, возможно, обретет больший вес в глазах чудика.

— Откуда ты это знаешь?

— Я слышал, как ты с ними разговаривала. Так ты общаешься с ними или нет?

Марина тут же вспомнила, что предыдущей ночью в парке, когда она разговаривала с Лилиан, Цицерон появился из-за скрытой в темноте клумбы.

— Иногда.

— Вот как. У тебя есть ментор?

Это словечко ошеломило Марину.

— Кто-кто?

— Я хотел сказать посредник, наставник — некто, помогающий тебе проникнуть в их мир. Тот, кого можно легко найти.

— Да, одна фея.

— И какая она?

— Размером с мой ноготь. Она Фиалковая фея и рассыпает порошок, от которого я чихаю.

— Она фея цветов!

— Вот именно.

— А… ты знакома с пикси?

— Скажем так, я их терплю.