Шрифт:
— Как ужасно! Я уродина. Как можно было допустить такое?
Лилиан, привыкшая к частым перепадам настроения своей подопечной, решила подождать, пока та успокоится. Уловив подходящий момент, фея нежно поцеловала ее.
— Мне пора к ней.
Анхела простонала:
— Лети и позаботься о ней, не оставляй ее одну ни на миг, оберегай ее. Ты ведь знаешь, моя жизнь зависит от нее, мне бы не хотелось, чтобы…
Лилиан взмахнула крылышками.
— Не случится ничего такого, чего не должно случиться. Все происходит так, как определено заранее.
Анхела захлопала глазами.
— Встреча уже состоялась?
Лилиан согласно кивнула.
— И он не заметил разницы? — спросила Анхела голосом, полным печали.
Лилиан помахала своей палочкой перед лицом подопечной и посыпала ее сверкающим порошком фей.
— Не тревожься, я тебе запрещаю думать об этом. Не случилось ничего такого, чего бы мы не предвидели, хотя… возникла одна ненужная заминка.
Анхела открыла глаза, несмотря на болячки.
— Марина не справляется?
— Дело не в этом, речь идет о накладке. Что-то мне говорит, что контакта и вовсе не было. Придется проверить.
Анхела тщетно попыталась приподняться.
— Я чувствую себя бесполезной, это я должна была там находиться, показать свое лицо и дать бой.
— Какое лицо? Боже мой, разве ты не видишь, как они обезобразили его? Лучше не делай больше глупостей и не воображай себя героиней!
Анхела вздохнула.
— Что из меня сделали? Кем я стала?
Лилиан закрыла глаза и стала осыпать ее нежными поцелуями.
— Ты моя красивая, моя любимая девочка, моя деточка…
Анхела растрогалась.
— Расскажи мне о ней…
Лилиан тут же забыла о своей нежности и перешла к обороне.
— О ком?
— О твоей девочке, твоей маленькой подопечной.
— Кроме тебя у меня нет никакой девочки…
— Она у тебя была…
— У меня никогда не было никакой девочки. Никогда, никогда, никогда!
Анхела, смутившись, опустила глаза.
— Прости меня. Я забыла, что ты не хочешь говорить об этом.
— Нельзя говорить о том, чего не было.
— И о том, что ты забыла, — уточнила Анхела, повторяя фразу давнего урока.
— Верно. А сейчас, если ты позволишь, я помогу твоей сестре, так как мне кажется, что она угодила в неприятную ситуацию.
Анхела подбодрила фею мужественной улыбкой.
— Да, иди, сейчас ты нужна ей больше, чем мне.
Фея нерешительно приблизилась к Анхеле и снова поцеловала ее.
— Не сомневайся, я предпочла бы остаться с тобой, но если Марине не помочь, сама она не справится.
— Я знаю.
Как только светящийся след Лилиан исчез из жилища больной, Анхела, благодаря неожиданному приливу сил, поднялась на ноги, включила свет и решительно взяла лежавшее на столике зеркало.
Потом закрыла и открыла глаза, посмотрела в зеркало… Раздавшийся вопль долетел до самого Гонолулу.
Марина
Дублин пах жареной кукурузой, дождем и темным пивом. Портики домов из красного кирпича пахли детьми, кислым молоком и жареными яйцами. А дом сеньоры Хиггинс, миссис Хиггинс, пах котом, беконом и пиццей «Четыре времени года».
Марине было все равно. Она еще парила в розовом облаке своего первого настоящего поцелуя, поэтому запахи, встречавшие ее в этой стране, казались ей грубыми и первобытными по сравнению с ее недавними переживаниями.
Марина никак не могла забыть запахи лаванды и пива, исходившие от чудесного ирландского посланца, ее мечты, обретшей плоть. Ей также не удавалось забыть своего расстройства после того, как она потеряла его.
Марина понапрасну вступила в совершенно глупый спор с Антавианой и Цицероном, ведь в нем не было никакого смысла. Ее утешала лишь надежда, что Патрик, фамилия которого могла быть О’Коннор (почему бы и нет? «Патрик О’Коннор» звучало великолепно), сам проявит инициативу и разыщет ее. Хотя это было всего лишь предположение, которое вряд ли сбудется, девушка не могла отказаться от мысли, что ей еще удастся с ним встретиться, ведь именно с этой целью она сюда явилась.
В отличие от своих трех спутников, Марина приехала в Дублин не для того, чтобы учить английский язык. Ее послали сюда специально ради того, чтобы спасти умирающую сестру. И если ей ради этого придется целоваться с вышеупомянутым ирландцем, она пойдет на это. Самоотречение и способность Марины жертвовать собой не знали никаких границ.
И все же главной ее задачей было выдавать себя за Анхелу, приехавшую сюда на каникулы, а также совершенствовать свой не поддающийся никакому совершенствованию английский язык в обществе Антавианы, Луси и Цицерона.