— Я?

— Послушай, Элджин. — Я обхожу стол и останавливаюсь перед ним, сунув руки в карманы. Его поза совершенно симметрична — руки лежат на подлокотниках кресла, пальцы чуть согнуты, взгляд устремлен вперед, на губах улыбка. — Хочу попросить тебя об одной услуге. Мне нужен помощник, и только ты можешь мне помочь. По двум причинам. Во-первых, только ты справишься с техникой. А во-вторых, ты из тех немногих, кому я доверяю. Кроме тебя я могу положиться только на твою мать и твоего отца. Хочу сразу предупредить, что я прошу о немалой услуге, потому что тебе придется выполнить просьбу, не зная зачем. Хотя в том, о чем я попрошу, криминала и нет, все равно о причинах ты знать не будешь. Понятно?

— Да.

— И что?

— Хорошо. — Он ответил сразу, но глаз на меня по-прежнему не поднимал. Казалось, он уже знает, о чем я его попрошу.

— Есть одна техническая проблема. Сказать по правде, я даже не знаю, можно ли ее решить. По крайней мере, сам я насчет нее ума не приложу. — Я взял план второго этажа Бель-Айла.

— Видишь, здесь пять комнат. Комнаты Марго и Рейни с этой стороны коридора, между ними дымоход и кухонный лифт. С другой стороны коридора еще три комнаты — комната Троя здесь, Мерлина здесь и Джекоби здесь. По всей вероятности, они вернутся сюда завтра.

Когда я упомянул имя Марго, ресницы Элджина дрогнули. В остальном выражение его лица не изменилось.

Он не шевельнулся, но казалось, взгляд его стал более рассеянным.

— И вот чего я хочу. Я хочу в каждой комнате установить скрытую камеру, чтобы снять все происходящее с полуночи до пяти утра. Скажем, в течение двух ночей. Максимум трех.

— Не выйдет, — наконец произнес Элджин.

Но даже произнося это и качая головой, он продолжал напряженно думать, соображать — счастливый! Счастливы люди, способные отдаваться решению технических задач! На это я, конечно же, и рассчитывал — что задача, с ее явной неразрешимостью, мгновенно поглотит его так, что он и двух секунд не станет думать о том, зачем все это надо.

Даже когда улыбался и качал головой, он продолжал думать. Вызов принят. Элджин напоминал скалолаза, что с помощью веревок и крюков берет неприступную стену. Взгляд вверх: нет, невозможно. А может, здесь? Что если все-таки…

— Невозможно, — повторил он, смакуя саму эту невозможность.

— Почему?

— Как минимум по трем причинам. Во-первых, света мало. Во — вторых, звук работающей камеры. И в-третьих, камера не сможет работать пять часов кряду.

— Понятно. — Я выждал, пока он поправил на носу очки и почесал в затылке.

Странная мысль — помню, я тогда подумал: ведь ничто не меняется, даже Элджин, хотя и превратился из маленького негритенка в звезду Эм-Ай-Ти. Потому что даже в этом, — пойми меня правильно, в этом, а вовсе не в том, что он для меняискал решение моейпроблемы, — он в некотором смысле все равно остался «моим ниггером», к тому же то, что я теперь смотрел на него и ждал его решения, тоже входит в старый стереотип приписывания «им» поразительных способностей, если они — «наши» негры. Помнишь, как мой дед говорил, что, когда идешь на охоту со стариком Флюкером — отцом Эллиса, — не надо с собой брать легавую, потому что Флюкер без всякой собаки чует, где куропатка.

Отчасти, конечно, так и есть — не то что я хочу приравнять Элджина к легавой собаке, но вообще их ум, благодаря какому-то божьему промыслу или в силу нашей беспомощности и бездеятельности, позволяет нам на них полагаться не только в выискивании дичи, но и во всем: что им по плечу будет Эм-Ай-Ти, что они станут умными, умнее нас, умными, как евреи, нет, умнее евреев. Я так и слышу, как мой дед говорит: готов поспорить, этот Элджин хоть сейчас переплюнет еврея, любого еврея. Эй, кто-нибудь, найдите ему еврея!

— А что, снимать надо обязательно на кинопленку? — Элджин смотрит на меня, облизывая губы. Я чувствую, что у него зародилась идея.

— А как же иначе…

— Что если писать на магнитофон?

— Мне нужно изображение, а не звук.

— На видеомагнитофон.

— А есть такая техника?

— Конечно, в каждом универмаге стоят камеры слежения, только…

— Только — что?

— Ну хорошо, смотрите, — он поворачивается к столу и берет мой карандаш. Взгляд его черных глаз прыгает из стороны в сторону. Его осенило, он нашел, вот оно — решение! — Мы используем пять компактных мини-камер, поставим вот здесь и здесь. — Он ставит крестики в отверстиях кухонного лифта, выходящих в комнаты Марго и Рейни.

— А, я бы тоже туда поставил. А как насчет трех комнат напротив?

— Воткнем в воздуховоды кондиционера.

— Кондиционера?

— Конечно. Возьмем камеры с двадцатипятимиллиметровым объективом — такой просунется даже в щель тостера.

— Как насчет шума?

— Шума они не издают. В них нечему шуметь. Это ведь не кинокамеры, в них нет лентопротяжки.

— А с темнотой как?

— Возьмем трубку типа видикон. И филипсовский двухкаскадный ФЭУ — фотоэлектронный умножитель, — он соединяется с камерой волоконной оптикой, а воспринимает даже один квант света.