Девятое управление КГБ, или «Девятка», ведавшее охраной членов Политбюро, было одним из самых крупных и влиятельных управлений этого ведомства.

Андропов лично наблюдал за эффективностью охраны Брежнева и Косыгина. Покушения на жизнь глав государств стали в 60—70-е годы частым явлением почти во всех странах мира. Не избежал этой участи и Советский Союз. Одна из таких акций произошла 22 января 1969 года в Москве у Боровицких ворот. В этот день Москва готовилась к торжественной встрече четырех космонавтов В. Шаталова, Б. Волынова, Е. Хрунова и А. Елисеева, вернувшихся 17 и 18 января из полета в космос на кораблях «Союз-4» и «Союз-5». В церемонии встречи, в то время весьма торжественной, должен был участвовать и Л. И. Брежнев. Между тем среди сообщений, полученных в КГБ вечером 21 января, содержалась информация о побеге из воинской части в городе Ломоносове Ленинградской области младшего лейтенанта Виктора Ильина, 22 лет. Ильин захватил с собой два пистолета с патронами и, как было установлено почти сразу после побега, вылетел из Пулкова в Москву, где его и надо было искать. Лишь из присущей КГБ осторожности «Девятка» изменила для машины Брежнева маршрут; автомобиль, в котором находился генсек, шел от аэропорта Внуково вторым в кортеже вслед за машиной вернувшихся на землю героев космоса. При въезде на Красную площадь машина Брежнева попала в Кремль через Спасские ворота, тогда как другие машины проследовали вперед к Боровицким воротам. Когда у поворота на мост у Боровицкой башни появились черные «Чайки» в сопровождении мотоциклистов, из милицейского оцепления выскочил Ильин, одетый в милицейскую шинель, и открыл огонь из двух пистолетов по второй машине. Он успел выпустить 16 пуль, пока его, сбитого с ног одним из мотоциклистов, не скрутила милиция. «Пуленепробиваемое» стекло «Чайки» оказалось разбитым, шофер машины смертельно ранен, от осколков стекла пострадали, к счастью незначительно, ехавшие в этой машине космонавты Г. Береговой и А. Николаев. Следствие проходило в Лефортове в течение нескольких месяцев. Мне говорили позднее, что один из допросов Ильина проводил лично Ю. Андропов. На его вопрос: «Зачем ты стрелял?» Ильин якобы ответил: «Хотел пробудить Россию». По другой версии, Ильин просто мечтал о славе. Знакомой девушке он как-то рассказывал об Освальде, стрелявшем в Кеннеди: «Представляешь, всего один выстрел — и ты знаменит на весь мир». Ильин был признан психически больным и помещен в одиночную камеру-палату Казанской специальной психиатрической больницы. Лишь в 1988 году, по настоянию матери, он был переведен в обычную психиатрическую больницу в Ленинграде [163] .

В отличие от других историй из жизни «Девятки» эпизод с покушением у Боровицких ворот наиболее известен. О других случаях рассказывали в своих книгах руководитель личной охраны Брежнева генерал КГБ Владимир Медведев и заместитель начальника Девятого управления генерал Михаил Докучаев [164] . Так, например, во время визита Брежнева во Францию советская разведка получила сообщение о том, что в момент возложения венков к Вечному огню у Триумфальной арки Брежнев будет обстрелян из винтовок с оптическим прицелом с одной из двенадцати улиц, ведущих к Триумфальной арке, — почти как в детективном романе «Шакал». Парижская полиция мобилизовала 12 тысяч полицейских — по тысяче на улицу — и 6 тысяч пожарных — на крышах домов каждой улицы. Тысяча полицейских была в резерве. Тщательно прикрывали Брежнева и офицеры из «Девятки». Но выстрелов не было. Во время зарубежных визитов Брежнева таких предупреждений и сигналов были десятки. Разного рода трудные ситуации возникали и во время зарубежных поездок А. Н. Косыгина. Так, например, во время визита советского премьера в Канаду в момент прогулки вокруг парламента из группы корреспондентов на Косыгина попытался наброситься какой-то человек. Он был «локализован» и передан местной полиции. Как оказалось, это был эмигрант из радикальной венгерской организации, который намеревался просто сорвать визит.

Я уже писал выше о беспорядках и волнениях, которые произошли в городах Чимкент и Фрунзе в 1967 году и в подавлении которых принимали участие не только органы КГБ и МВД, но и войска. В 1968 году массовые волнения и беспорядки имели место в Нальчике. Оружие здесь не применялось, но 33 участника беспорядков были осуждены, в том числе трое приговорены к высшей мере наказания. В 1968 году волнения на межнациональной почве произошли в Степанакерте. Толпа армян бурно протестовала против мягкого приговора убийце девочки-армянки. В мае 1969 года антирусские манифестации узбекской молодежи произошли в Ташкенте. В 1971–1972 годах — волнения на национальной почве в Тбилиси и Каунасе. В литовский город пришлось вводить войска, были задержаны 400 человек, из которых 8 осуждены за участие в «уличных беспорядках». Тысячи ингушей приняли участие в манифестациях, состоявшихся 16–19 января 1973 года в Грозном. В октябре 1977 года крупные волнения под лозунгами «Свободу Литве!» произошли в Вильнюсе. В апреле 1978 года массовые манифестации студенческой молодежи проходили в Тбилиси. Студенты протестовали против дискриминации грузинского языка: в новой Конституции Грузинской ССР этот язык не был выделен как второй государственный. Но в это же время абхазские студенты протестовали против дискриминации абхазского языка. В 1978 году милиция разогнала манифестацию школьников-эстонцев в Тарту, а в 1980 году еще более крупную манифестацию эстонской молодежи в Таллине. Казахское население в Целинограде протестовало в 1979 году против создания в Казахстане «немецкой автономии». Крупные волнения осетинской молодежи прошли в октябре 1981 года в Орджоникидзе в Северной Осетии. Мы видим, что почти все общественные волнения в Советском Союзе в 1960— 1970-е годы были связаны с этническими проблемами [165] . Это был серьезный симптом, но он не привлек должного внимания советского и партийного руководства. К тому же печать почти ничего не писала о перечисленных выше волнениях.

Советская общественность не получала никакой информации и о стихийных забастовках, которые происходили в СССР очень часто и расследованиями которых занимался в первую очередь КГБ, хотя и не без участия партийных и профсоюзных организаций. Еще весной 1968 года Ю. Андропов отправил в ЦК КПСС специальную записку «О случаях коллективного невыхода и отказа от работы в 1967–1968 гг.». Здесь читаем:

«6 мая 1968 года Секретно ЦК КПСС

По имеющимся в Комитете госбезопасности данным, в 1967 и начале 1968 года в некоторых регионах страны имели место случаи коллективного невыхода и отказов от работы отдельных групп, бригад и смен рабочих. На территории Украинской ССР в прошлом году отмечено 29 групповых невыходов и отказов от работы, в Узбекистане — 11, Эстонии — 8, Литве — 5, Таджикистане — 4, Свердловской области — 9, Костромской — 8, Пермской — 7, Карельской АССР — 5, Красноярском крае — 4. В Казахской ССР за два последних года было 49 коллективных невыходов или отказов от работы, кроме того, около 40 аналогичных случаев предотвращено.

Такие проявления чаще всего наблюдались на предприятиях легкой промышленности, в шахтах, рудниках, различных автохозяйствах и строительных организациях.

Расследование показывает, что причинами возникновения подобного рода проявлений являются главным образом серьезные недостатки в нормировании труда, невнимательное отношение отдельных руководителей предприятий и профсоюзных организаций к нуждам и запросам трудящих- ся, а также отсутствие с их стороны необходимой разъяснительной работы. Конфликты, как правило, заканчиваются удовлетворением требований рабочих.

Так, 14–15 марта этого года на Курганском механическом заводе две смены рабочих в количестве 70 человек, среди которых было 4 коммуниста и 10 ударников коммунистического труда, отказались приступить к работе в знак протеста против введенного скользящего графика вместо пятидневной рабочей недели. Конфликт был ликвидирован после отмены приказа директора завода о переходе на новый график работы.

На Минском заводе стройдеталей 9 апреля с. г. отказалась от работы, выдвинув требование о повышении зарплаты, смена лесопильного цеха в количестве 22 человек и приступила к работе лишь в 15 часов 10 апреля. Как показала проверка, на этом заводе месткомом профсоюза поднимались вопросы о ненормальностях в оплате труда рабочих, однако должного реагирования на них со стороны дирекции не было.

10 апреля в городе Балашове Саратовской области на комбинате плащевых тканей с 19 до 24 часов не работала вторая смена рабочих ткацкого производства. На следующий день полностью отказалась работать первая смена, а вторая приступила к работе лишь в 21 час 30 минут. В итоге 708 человек не работали 19 часов рабочего времени. Отказ от работы был вызван значительным снижением заработной платы рабочим в связи с переводом ткацкого производства с тарифной системы на сдельно-премиальную оплату труда. Рабочие приступили к работе после того, как им было объявлено, что зарплата за март будет выплачена по тарифным ставкам.

Партийные организации и администрация предприятий с участием органов КГБ принимают необходимые меры по локализации подобных конфликтов, предотвращению возможного перерастания их в более серьезные эксцессы.

Однако, как показывают факты, на местах все еще недостаточно принимается мер для устранения причин, вызывающих эти явления, которые отрицательно сказываются на состоянии трудовой дисциплины, порождают нежелательные ситуации и могут быть использованы подстрекательскими и враждебными элементами в преступных целях.