Конечно, легко критиковать разведку и контрразведку любой страны. В каждой подобной системе случаются провалы, перебежчики, двойные агенты, интриги, политические пристрастия. Генерал-лейтенант в отставке и историк внешней разведки Вадим Кирпиченко провел специальный анализ мотивов предательства разведчиков, главным образом на материалах советской разведки и ее агентов. Он писал: «Во всех известных случаях предательства никаких идеологических мотивов не просматривается. Причины его самые прозаические и низменные: казнокрадство и, как следствие, вербовка иностранной спецслужбой на основе компрометирующих материалов; бегство от больной или нелюбимой жены; уход от семьи к любовнице; пьянство и деградация личности на этой основе; трусость, проявленная при столкновении с иностранной спецслужбой; патологическая жадность к деньгам и вещам; половая распущенность; боязнь ответственности за промахи в служебной деятельности; бездушное или неприязненное отношение к своим ближайшим родственникам и даже желание отомстить своему начальнику ценой собственной измены. В этом далеко не полном наборе мотивов предательства возможны самые удивительные сочетания и комбинации» [152] . Однако и советская разведка вербовала агентов в других странах главным образом на основе компрометирующих материалов, а не идеологических мотивов. Наблюдая за иностранными дипломатами и корреспондентами западных СМИ в Москве, органы контрразведки КГБ искали людей с разного рода скрытыми пороками. Работа в такой системе тайных операций и шпионажа невероятно трудна, и те немалые результаты, которых советская разведка и контрразведка добивалась не только в 1930— 1940-е, но и в 1970-е годы, достигались высокой ценой. Один из корреспондентов газеты «Известия» Владимир Надеин из неприязни к В. А. Крючкову пытался в начале 1990-х годов представить всю советскую разведку как «ведомство тупиц, засилье тупых интриганов, царство беззастенчивых карьеристов, гнет бездарностей над талантливыми профессионалами. Дипломаты знали, что главным занятием доблестных чекистов за рубежом были пьянки, спекуляции, стукачество. Знали, но говорить боялись, поскольку малейший сигнал означал конец карьеры» [153] . Это не просто тенденциозная, но ложная картина. Даже из десятков мемуаров, опубликованных в последние 12–13 лет, видно, что пороки советской бюрократической системы в гораздо большей степени проникли в аппараты советских дипломатических служб, чем служб разведки и контрразведки. Перед ними стояли все же более конкретные, сложные и опасные задачи.

В. Надеин ссылался, давая свои оценки, на «опубликованные за рубежом книги». Но он забыл отметить, что эти книги как раз и публиковались на Западе почти исключительно теми «перебежчиками, предателями и перевербованными агентами», о которых и сам публицист из «Известий» отзывался с презрением. В более серьезных исследованиях о КГБ, опубликованных на Западе, о советской разведке говорилось и говорится обычно с должным уважением. Да, западные издательства охотно публиковали книги таких перебежчиков, как Владимир Резун (Виктор Суворов), Олег Гордиевский, и других. Однако никто даже в западных спецслужбах не относился к этим перебежчикам с уважением, подобным тому, с которым в советских спецслужбах относились, например, к Дональду Маклину или к Харолду Адриану Расселу (Киму Филби). Показательна в этом отношении судьба Аркадия Шевченко. Бывший советский дипломат, занимавший высокий пост заместителя Генерального секретаря ООН, перебежал на сторону противника и выдал ЦРУ и другим американским спецслужбам немало профессиональных секретов. В своей книге «Разрыв с Москвой» [154] он уделил немало страниц деятельности известных ему сотрудников советской внешней разведки, которые работали в США под дипломатическим прикрытием: такая практика имеет место в спецслужбах всех стран. Шевченко не только перечислил всех известных ему офицеров: Бориса Иванова, Николая Кулебякина и Бориса Соломатина, но и попытал ся дать каждому самые нелестные характеристики. Однако личные качества, особенности работы и характер деятельности сотрудников всех советских дипломатических и ооновских служб очень внимательно изучались и анализировались американскими спецслужбами. Как раз измена А. Шевченко не вызвала в ЦРУ особого удивления. Здесь очень внимательно записали все то, что мог им сообщить Аркадий Шевченко, но отказались принять на себя заботу о его дальнейшей жизни и пропитании в Америке. Жена Шевченко покончила с собой, и он жил в Штатах в полном одиночестве, постепенно спиваясь и меняя гостиницы; гонорара от книги хватало на оплату не слишком дорогих номеров. В одной из нью-йоркских гостиниц он и умер в 1997 году. По заключению американских врачей, смерть наступила от болезней, связанных с хроническим алкоголизмом. В Соединенных Штатах было издано много книг, посвященных самым крупным операциям и самым громким агентам советской внешней разведки. Один из наиболее успешных авторов этой серии, Пит Эрли, сам проработал много лет в американской разведке; он получил возможность работать над своими книгами не только в США, но и в Москве. Последнюю книгу «Признания шпиона» — о «советском шпионе № 1» Олдриче Эймсе, — ставшую в США бестселлером, Пит Эрли подарил генерал-майору в отставке Борису Соломатину, в прошлом резиденту КГБ в Вашингтоне, кадровому советскому разведчику. На титульном листе автор написал: «Я думаю, Вы самый лучший офицер разведки, которого я когда-либо встречал. Единственное, о чем я сожалею, что Вы работали по другую сторону. Будьте здоровы и спасибо за то, что Вы человек чести» [155] .

Разведчиков во многих странах называют «рыцарями плаща и кинжала». Здесь не случайны слова о плаще и кинжале, но и слово «рыцарь» здесь не случайно. Игра шла по своим жестким правилам, но конец ее был для многих неожиданным. «Происходившие события, — писал бывший начальник ПГУ КГБ генерал-лейтенант в отставке Леонид Шебаршин, — наша работа, успехи и провалы не имеют никакого отношения к сегодняшней ситуации. Государство, которое когда-то потребовало себе на службу нашу энергию, ум, готовность положить жизнь в защиту его интересов, мертво. Этому государству уже ничто не может ни повредить, ни помочь. Оно бросило нас на произвол судьбы, подобно банкроту, промотавшему перед смертью родовое состояние» [156] .

Сходными словами заканчивает свою книгу и Н. С. Леонов. Не думаю, что их нужно комментировать.

Временные специальные отряды и группы создавались в НКВД, МВД и ГКБ еще в 1930—1950-е годы для выполнения самых разных задач. Однако на постоянной основе, и прежде всего для борьбы с терроризмом, спецподразделения были созданы при Андропове и по его инициативе. Согласно легенде, на глаза Андропову как-то попался западногерманский журнал с эффектными фотографиями: группа крепких парней в камуфляже демонстрировала готовность немедленно выполнить самый трудный приказ: десантироваться в пустыне, бесшумно снять любую охрану, захватить плацдарм, нейтрализовать террористов, освободить заложников. Андропов пригласил к себе генерала Алексея Бесчастного, начальника Седьмого управления КГБ, ведавшего охраной посольств в Москве. Итогом их встречи стало решение создать в структуре Комитета госбезопасности специальное подразделение антитеррора, которое по предложению Андропова было названо группой «А». Группой «Альфа» ее стали называть позднее журналисты. Вероятно, дело было не в случайном знакомстве с немецким журналом. Антитеррористические группы уже существовали в Израиле и США, в Германии и Англии, в Бельгии и Испании. Их опыт и был использован при создании советской группы «А». По предложению Андропова начальником был назначен опытный пограничник, Герой Советского Союза майор В. Бубенин. «Альфа» была сверхсекретным подразделением: офицеры, которые служили в нем, не должны были говорить о характере своей службы даже самым близким людям. Официальным днем рождения «Альфы» считается 29 июля 1974 года. Сегодня о работе и истории «Альфы» имеется немалая литература [157] . Это специальное подразделение дважды получало приказ о штурме Белого дома в Москве — в августе 1991-го и в октябре 1993 года — и дважды отказывалось этот приказ выполнять. Среди ветеранов «Альфы» помнят об Андропове. Первый командир группы «А» В. Бубенин говорил в одном из интервью, что Андропов принимал решение о создании этой группы и о том, что ее должен возглавить опытный пограничник. «Виталий Дмитриевич, что же послужило причиной создания вашей группы?» — «Терроризм… Юрий Владимирович Андропов, будучи Председателем КГБ, не раз предупреждал руководство страны, что теракты, тергруппы — отличительная черта не только Запада. И наших граждан может коснуться. Но тогда, знаете ли, в это как-то не верилось».

Увы, Андропов оказался прав. Он сработал на опережение и успел. Когда терроризм стал реальностью — уже была «Альфа». «Вы не раз встречались с Андроповым. Какое впечатление сложилось у вас об этом человеке?» — «Безусловно, это личность. Человек глубочайших знаний, высокой культуры». — «Кому непосредственно подчинялась группа?» — «Я выполнял приказы только Председателя. Только ему подчинялся». — «Сколько человек было в первом составе группы?» — «Нас было тридцать человек» [158] .

Через несколько лет по предложению Юрия Дроздова, поддержанному Андроповым, была создана диверсионно- разведывательная группа «Вымпел». Первым ее командиром стал капитан 1-го ранга Герой Советского Союза Эвальд Козлов из морских погранчастей КГБ. Эта группа готовилась к операциям за пределами советских границ, например в Афганистане. Приказ о проведении такой операции мог отдать только лично Председатель КГБ и только письменно. Когда решение о создании «Вымпела» было принято, Ю. Андропов, по свидетельству Ю. Дроздова, вызвал его и, передавая бумаги, сказал: «Ну вот, на. Работай, создавай! И чтоб равных им не было» [159] . По мнению Дроздова, равных «Вымпелу» действительно не было. И по степени готовности пойти на риск, и по степени оперативной выдумки и разведывательной находчивости. Офицеры «Вымпела» знали несколько языков, они обязаны были самостоятельно проработать любую задачу, принять правильное решение и воплотить его в жизнь. Некоторые сотрудники «Вымпела» прошли позднее нелегальную стажировку в спецподразделениях НАТО. Это было мощное подразделение советских, а затем и российских спецслужб. «Вымпел» также получил в октябре 1993 года приказ о штурме Белого дома и не стал выполнять его. В результате указом президента Б. Ельцина «Вымпел» был переподчинен МВД. Это привело к распаду подразделения, перед которым ставились теперь другие задачи. Более 100 офицеров ушли в отставку, многие перешли в Главное управление охраны, в МЧС. В МВД остались только 50 человек из прежнего состава группы.

В 1980–1983 годах в КГБ было создано еще несколько внесистемных подразделений. Что касается небольших специальных групп, способных выполнять самые различные спецоперации, то такие группы на временной основе существовали всегда, выполняя разного рода задания и на территории СССР, и на территории социалистических стран, и в других регионах. Так, например, немалое число спецопераций было проведено на Ближнем Востоке, где СССР поддерживал не только Египет и Сирию, но и Народный фронт освобождения Палестины. Из множества документов на этот счет, опубликованных в российской печати, я приведу ниже только два, на которых кроме подписи Андропова имеются визы почти всех членов Политбюро.

«Совершенно секретно Особой важности Особая папка

Комитет Государственной безопасности при Совете Министров СССР

23 апреля 1974 г.

№ 1071-А/О В

Товарищу Брежневу Л . И.

Комитет госбезопасности с 1968 года поддерживает деловой конспиративный контакт с членом Политбюро Народного фронта освобождения Палестины (НФОП), руководителем отдела внешних операций НФОП Вадиа Хаддадом.

На встрече с резидентом КГБ в Ливане, состоявшейся в апреле с. г., Вадиа Хаддад в доверительной беседе изложил перспективную программу диверсионно-террористической деятельности НФОП, которая в основном сводится к следующему.