— Свободная любовь? Безнравственно.

— Да. Ты прав, старик. Безнравственно. Вот поэтому она и не придет.

Лена больше не пришла. На следующий день уколы Жене делала уже другая медсестра.

Погода стала портиться, и на третий день я предложил Жене поехать в Новороссийск к моей маме. Там, если

наладится погода, можно будет выбираться на море, а в плохую — сидеть дома под крышей, читать книги.

Он подумал и согласился. Время у нас было: еще и пол — отпуска не использовали. Самочувствие Жени улучшалось. Переезд в Новороссийск входил в наши планы путешествия. Мы так и планировали: переход через горы к морю, отдых на берегу, переход или переезд в Новороссийск, оттуда в Краснодар. В Краснодаре я сажаю Женю на самолет до Воронежа, сам — домой.

Маме я заранее написал письмо, что примерно такого-то числа мы будем с другом Женей. К этому времени подъедет жена с детьми, и мы соберемся все вместе.

Мы приехали раньше намеченного срока. Мать удивилась, но в подробности вдаваться не стала. Она рада — радешенька: сын с другом приехали. О наших злоключениях мы с Женей, конечно, умолчали. Откровенно говоря, нам было стыдно признаться, что так нелепо сложился поход через горы. Мы сказали, что пешком перешли горы, что купались в Кабардинке, погода стала портиться — мы уехали.

— Ну и правильно сделали, — одобрила мама, выслушав нас.

Погода в самом деле испортилась, и мы с Женей два дня просидели дома. Это было кстати. За два дня он окончательно пришел в себя.

На третий день он потащил меня на море. У моего брата Анатолия был выходной, и мы отправились на море втроем. Мы завезли Женю на катере на «Косу» и там провели почти весь день, прячась от солнца в тени под «грибком». Под вечер Анатолий куда-то делся, и мы с Женей остались одни.

— Знаешь, — сказал он, — я испытываю потребность отметить наше возвращение. Мы вернулись с тобой с того света.

— Отметим, когда ты окончательно поправишься.

— Ты, Витя, старый, добрый, античеловеческий перестраховщик.

— Пусть я буду перестраховщик, но ты должен живым вернуться домой.

— Как всегда, ты прав. И за это я тебя не люблю, — сказал он и вздохнул. — А знаешь, что больше всего меня беспокоило, когда умирал под дубом? Хлопоты, которые свалились бы на твою голову. Это надо было б делать вскрытие, составлять акт экспертизы, разные другие процедуры; заказывать цинковый гроб. Ты знаешь, что такое за

казать цинковый гроб? Мне однажды довелось. Не дай бог! Я лежал под дубом и подсчитывал — хватит ли тебе моих денег, которые я захватил с собой. А захватил я много. Будто чувствовал. Теперь мы просадим их с тобой в ресторане. Назови мне лучший, экзотический ресторан здесь, и мы сейчас же отправимся туда.

— Нет, дорогой. Сейчас мы поедем к маме, отдохнем немного и сходим к врачу.

Так мы и сделали. Женя дулся на меня, вращал недовольно глазами, отпускал в мой адрес издевательские шуточки, но я стоял на своем. И он покорился.

Врач, пожилая носатая женщина, выслушала нашу исповедь и вздохнула.

— Мужчины, мужчины! Не знаете куда приложить свою доблесть.

Она долго выслушивала и выстукивала Женю, заглядывала ему в рот, раздирала глаза; наконец сказала:

— Можете хоть сейчас отправляться пешком в Краснодар.

Женя взглянул на меня мстительно. А когда мы вышли от врача, успокоил:

— Но ты не переживай, старик. Ты старый, мудрый, осторожный друг.

— Ладно. Если ты такой герой, завтра мы идем на перевал. Поднимемся и спустимся. Я возьму с собой валидол и нитроглицерин на всякий случай. Если ты не попросишь таблетку, то делай потом что хочешь.

— Хорошо. Пойдем на перевал.

Маме моей Женя понравился сразу. И она приняла его как родного сына. Он держался просто и свободно. Как дома. Это и подкупило ее. Она готовила нам, кормила нас, сидела с нами по вечерам за долгими неторопливыми житейскими разговорами. Смотрела на него, и глаза ее весело блестели.

Надо сказать, Женя умел нравиться людям. В нем было что-то обвораживающее.

Я вспоминаю часто о нашей студенческой жизни. Женя еще числился в Литинституте. Приехал на летнюю сессию сразу после туристической поездки в Англию и Шотландию. Приехал он тогда довольный, переполненный впечатлениями, но не подготовленный к сессии. Мы, конечно, помогли ему чем могли, и вот начались экзамены.

Как он будет сдавать, мы ума не могли приложить. Однако…

Сдали первый — он сдал не хуже нас. Сдали второй — он сдал лучше нас. Третий, четвертый. Он идет лучше нас по оценкам. Я поражен, Сеня выходит из себя.

— Ты шотландским виски поишь преподавателей что ли? — приставал он к Жене с возмущением.

— Хе — хе — хе! — похехекивал Женя. — Секрет фирмы.

Как-то я улучил момент, когда не было Сени, и спросил:

— Женя, как тебе удается сдавать экзамены?