Меч всегда торчит в деревянной колоде, а колода находится в середине лагеря. Меч охраняют самые сильные и свирепые воины. Но они защищают не Меч от похитителей, а похитителей от Меча…

— Не понял, — прервал Мрак.

— Это Меч самого Арея, — пояснил Таргитай, — или Перуна — бога сражений. Его может взять в руки только другой бог.

— Другой?

— К тому же не любой, а равный по силе! Или сильнее. Смертному Меч не по зубам… не по рукам. Кто возьмет в руки — сразу сгинет, охваченный безумием.

— Тогда зачем стража? — не понял Олег.

— Чтобы не бросались к нему дураки, самоубийцы, сумасшедшие, рабы, мечтатели. Раньше вокруг Меча валялись трупы. Вороны уже устроили гнезда поблизости, тогда каган поставил стражу.

Олег спросил осторожно:

— А если потомки богов?

Таргитай устало отодвинул пустой поднос, ответил невесело:

— Многие втайне верят, что они — прямые потомки богов. Так верят, что… В прошлом году один великий полководец кагана прорвался через стражу, схватил было Меч… Каган горевал, потеряв великого воителя, утроил стражу. К тому же волхвы говорят, что все люди — потомки богов. Мы живем, как скоты, потому боги и гневаются, лупят… Словом, Меч поднимет только настоящий бог. Да и то не всякий, как я уже сказал.

Они посидели в молчании. Олег сказал погасшим голосом:

— Тогда нам каюк. Войны полыхают всюду! Нет бога сильнее, чем бог войны.

Таргитай закрыл глаза. Как сквозь плотную шкуру слышал сочувствующий голос:

— Ишь, как его… Поплюй или пошепчи, но против ихней магии что-то придумай. Сегодня Тарха мучили, этой ночью за нас примутся. Скорее всего за тебя. У тебя борода, патлы…

Таргитай прошептал:

— Я малость сосну, хорошо?

— «Хорошо», — повторил Мрак с отвращением. — Что с ним сделали, что уже по-киммерийски заговорил? Сказать мерзкое «хорошо» вместо нашего «добро»! Глядишь, скоро коня лошадью обзовет…

Таргитай подскочил от истошного звериного крика. В соседних стойлах фыркали лошади, неподалеку стучали молотками. Пахло горелым железом, горячими угольями, а еще — горячей мясной похлебкой.

Страшный звериный вопль повторился. Таргитай в испуге вскочил, ударился головой о балку. В доме ковали железо, варили в котлах похлебку для приезжих, таскали дрова, двое степняков торопливо швыряли в стойла охапки сена. Сквозь пустой дверной проем Таргитай увидел странную маленькую лошадку с огромными заячьими ушами. Лошадка задрала голову к нему, раскрыла пасть, и Таргитай снова вздрогнул от страшного звериного крика. Из-за дверного косяка появилась рука с плетью, лошадка отмахнулась хвостом, но пошла, стуча точеными копытцами на маленьких ножках.

В залитом солнцем проеме появилась другая лошадка, третья — все нагружены так, что из-под гор вьюков торчали только удивительные уши. Странных лошадок вели под уздцы темнокожие люди в очень толстых халатах, на туфлях с загнутыми кверху носками блестели драгоценные камни.

С площади вошли, разом пригнувшись в дверях, Мрак и Олег. Лицо Мрака было встревоженным.

— Прибывает народ, — сообщил он. — Готовится что-то недоброе.

— Поход, — пояснил Олег. — Великий поход для завоевания мира!

— А мне такое снилось, — сказал Таргитай торопливо. — Такое!.. Вещий сон, не иначе.

— Тарх, — сказал Мрак беззлобно, — тебе пасть лучше открывать только для песен.

Позавтракали у того же молчаливого кашевара — Мрак и Олег по второму разу, — сидели у проема окна. Новый караван разгрузили перед мраморными ступенями, темнокожие спешно перетаскивали вьюки на своих спинах, стражи всякий раз придирчиво тыкали копьями, прислушивались: не раздастся ли из тюка вопль.

За ночь многое сгладилось, утряслось, и сейчас невры снова ошеломленно смотрели через площадь. Дворец словно вытесали из алмазной горы. На вершинке виднелась площадка, где на высоком шесте развевался ярко-рыжий конский хвост, на самой площадке были видны две крохотные человеческие фигурки.

Олег пристально рассматривал черную башню. Мрак заметил, оскалив зубы:

— Разные народы строили, да? Чересчур разные.

Он ухватил за плечо степняка, что нес охапку сена.

— Чей это дворец и башня? Кто сделал?

Степняк испугался, увидев нависающее над ним грозное лицо с горящими по-волчьи глазами.

— Не я! Клянусь, не я!

— Еще бы, — хмыкнул Мрак. — Киммеры аль не киммеры?

Степняк высвободил плечо.

— Здесь раньше кочевали тернопольцы… Они захватили эти земли, разрушили половину дворцов, плотины, вырубили сады. Потом пришли мы, разрушили все, что осталось, а тернопольцев истребили. Этот дворец и башня уцелели, но их мы разрушим, когда уйдем в Большой поход. Через пять дней!

Мрак ругнулся, нырнул вниз головой в проем окна. Олег вздохнул, прыгнул следом. Таргитай оглянулся на далекую дверь, из-за чего стукнулся головой о камень и зацепился штанами за другой.

Звонко стуча копытами, мимо промчался, на ходу хлестнув Таргитая плетью, ярко одетый всадник:

— Всем свободным! Всем-всем!.. Встречайте Котел… Рабам ломать северную стену!

На той стороне площади дворец сверкал под солнцем — изуродованный, испоганенный, непривычный — но все еще сказочно красивый. Исполинская площадь была пустой как Степь, а по ту сторону тянулись простые каменные дома, из окон и дверей уже выскакивали люди. Полуголые, с медными ошейниками — заспешили через площадь ко дворцу, у всех в руках тяжелые кирки, ломы, а другие — все в скуфьях — с воплями помчались к выходу из города.