— Нет, конечно. Инна, идет война. Если такие, как я, не будут воевать, тихого семейного счастья не будет. Ни у кого. Эридане для людей не планируют ни детей, ни семьи, ни счастья.

— Я знаю. Я все понимаю, я очень тебе благодарна за то, что ты делаешь, это все очень важно и нужно. И для меня, и для всех людей. Наверное, я плохая, нельзя отказывать в любви боевому капитану. Но я тебя не люблю. И не хочу пытаться полюбить, я не способна на такое. Лучше это сказать прямо и честно, чем обманывать такого хорошего парня, как ты, Сережа. Прости меня за это.

— Инна, может…

— Сережа, я думаю, мне лучше уйти. Этот разговор ничего хорошего не даст нам обоим. Я заплачу, — Инна потянулась к сумочке.

— Не надо меня обижать еще и этим, — негромко сказал Сергей. — Я сам оплачу счет.

— Извини, Сережа. Прости меня. Правда, прости, что я сделала тебе больно. — Инна застегнула сумочку, встала со стула и пошла к выходу, оставив на столе подаренные Сергеем цветы. Парень хотел было вскочить за ней вслед, но, посмотрев на напряженную спину уходившей девушки, подавил в себе этот порыв. Не нужно делать бессмысленные вещи, будет только хуже.

«Русское застолье» Сергею резко разонравилось. Тот интерьер, что еще недавно казался красивым и даже романтичным, теперь вызывал лишь раздражение. Да и вообще, чего уж там говорить — настроение у него упало до самой низкой отметки. Он быстро расплатился по счету и покинул ресторан. Несколько десятков секунд на лифте — и парень вышел на улицу.

В голове было пусто — ничего кроме одной-единственной закольцованной мысли «Обидно, блин, вот же я дурак, а?». Ноги брели куда-то сами по себе, глаза смотрели вперед, но отмечали лишь общие контуры улицы, не загружая сознание лишней информацией. Сергей на личном примере понял смысл выражения «как пыльным мешком стукнутый».

Так продолжалось до тех пор, пока его глаза не заметили голографическую вывеску торгового центра. Далее они в команде со спинным мозгом, руками, ногами и некоторыми рефлексами проделали следующую процедуру: доставили Сергея до дверей центра, направили в отдел алкоголя, купили бутылку коньяка, вывели его на улицу и помогли скрутить пробку, а затем сделать добрый глоток. Парень даже не почувствовал вкуса. Сделал еще один глоток и пошел вперед по улице. Дежуривший у входа в центр милиционер, увидев такую картину, поспешил было к парню, но, разглядев офицерскую форму, орден и боевой значок, сделал вид, что ничего не происходит. Сергей его даже не заметил.

Более или менее он пришел в себя лишь в тот момент, когда бутылка опустела. Опьянения особого не чувствовалось, настроение тоже не улучшилось. Однако его все-таки немного отпустило, мысли приняли более конструктивное направление. Сергей понял, что, в общем-то, он сам себе устроил эти душевные терзания. Почему-то он решил, что дело уже сделано, и Инна будет его. Приняв это за аксиому, дальше он лишь воображал, как у них все будет хорошо и замечательно, как только он появится перед ней «весь в белом». Ну появился. И толку? Плохо другое — он, похоже, совершил типичную ошибку всех малолетних школьников, у которых начинают играть гормоны — придумал себе идеал и влюбился в него. «Стыдно, товарищ капитан-лейтенант, вам уже больше двадцати лет — казалось бы, не юнец, а мужчина опытный, — думал Сергей. — Ладно, будет мне уроком».

Офицер посмотрел на коммуникатор — начало седьмого. Погода была хорошей, возвращаться в гостиницу не хотелось, и он пошел вперед, куда глаза глядят, продолжая сначала размышлять о превратностях судьбы, а чуть попозже — уже и о том, как провести остаток отпуска.

Отмахав таким образом километров десять, Сергей понял, что, во-первых, было бы не лишним выпить еще немного, а во-вторых, то, что можно бы и поесть. В конце концов, в «Русском застолье» ему не удалось даже ухи попробовать. Впрочем, ну ее, эту уху, теперь она у него стала неразрывно связана с Инной, а об Инне следовало забыть и лучше всего в самый короткий срок.

Район, в котором он оказался, был типичным московским спальным кварталом. Невысокие дома из пенобетона, заборы, чахлые скверики с замотанными жизнью прохожими, спешащими по своим делам и группами не слишком трезвой молодежи, вышедшей подышать вечерним воздухом. Респектабельного ресторана тут не найдешь. Даже и нереспектабельного тоже. Сергей уже хотел было вызвать такси, но увидел небольшую вывеску в торце одного из зданий поблизости: «Шашлычная-бар Дербент» и направился к ней.

Внутри заведение было обставлено просто, можно даже сказать, аскетично. Полутемный зал, стойка с побитой жизнью, несмотря на молодость, девушкой-барменом, меню, вмещавшееся на один лист бумаги и приклеенное к стене у стойки, несколько столов со стульями, стоявших настолько впритык друг к другу, что даже не самому толстому человеку пришлось бы с трудом протискиваться в проходах между ними. Однако для Сергея это сейчас не имело никакого значения. Он заказал водки, томатного сока с солью и перцем, шашлык, лаваш и сел за крайний столик. Долго ждать не пришлось, заказ был готов через несколько минут. Качество еды было так себе, но с водкой шло нормально.

Только сейчас парень заметил, что завсегдатаи в этом заведении были несколько специфические — в основном в зале сидели небрежно одетые кавказцы. Девушек тоже нет — все мужчины, компаниями по два-три человека, всего около десятка. «Наверное, кафе при каком-то рынке», — подумал Сергей. Посетители бара иногда бросали на него любопытствующие взгляды, но вели себя тихо.

Парень спокойно доел свой шашлык, выпил последнюю рюмку, расплатился и вышел на воздух. Прошел несколько метров вдоль дома, повернул к улице и вдруг понял, что он очень пьян. «Все, пора на боковую», — подумал Сергей и стал доставать коммуникатор, чтобы вызвать аэротакси.