Теперь Ганс заговорил о Диреттиссиме. Главная сложность этого маршрута по восточной стенке Розенгартена — не огромная высота, а многочисленные выступы.

С опозданием на час — хозяин хижины забыл разбудить нас вовремя — мы начали восхождение. Первые метры каната прошли хорошо, но вскоре я почувствовала усталость. Пришлось много раз подтягиваться на руках, а они у меня не такие крепкие, как ноги. Утомляло и выбивание большого числа крюков, которые потом пришлось тащить с собой. Но делать это было необходимо, так как Диреттиссима — стенка очень высокая и трудная.

Уже после первой четверти трассы мне казалось, что дальше карабкаться не смогу. Руки болели, ладони стерты в кровь. Но пути назад не было. Я и не предполагала, что восхождение окажется таким трудным. Подъем по скале впервые не доставлял радости, хотелось только одного — скорей добраться до вершины. Мы провели на стенке уже больше десяти часов, солнце давно зашло, начинало смеркаться. Но вершина все не появлялась — лишь головокружительная бездна под нами. Стало еще темнее, мы могли карабкаться вверх только совсем медленно. Ганс поднял руку и показал мне три пальца. Я поняла: нам оставалось пройти всего лишь три длины каната. Но темнело так быстро, что уже почти ничего не было видно.