— Всем добрый вечер, — бодро сказала она.

— Мамочка, ты пришла.

Голос у Эмили был сонный.

— Да, моя горошинка.

— Привет, Пидж, — сказал Марк.

— Привет, — Тодд, удобно растянувшийся на стуле, не пошевелился.

— Пи Джей, — голос Стива был глух и напряжен.

Она догадалась, что он все еще мучается похмельем, не говоря о чувстве стыда за случившееся.

— Что здесь происходит? — спросила она.

Она оглядела сидящих у костра, одного за другим, и остановила взгляд на Кейде. В его глазах она увидела боль, разочарование и опустошенность. И выглядел он усталым: глубокие морщины залегли вокруг рта.

Острая нежность сжала сердце женщины.

Кейд посмотрел на уснувшую Эмили.

— Мы просто сидим, — сказал он.

— Чудесно, — Пи Джей потрясла пакетом картошки в руках. — Никто не хочет испечь? — спросила она.

Стив застонал. Даже в свете костра он выглядел бледным.

— Я пас.

— А вы? — спросила она, обращаясь к Тодду и Марку.

Тодд подавил зевок и покачал головой.

— Я почти сплю. Нам завтра рано вставать.

Марк поддержал его.

— Если хочешь рано вставать, лучше не засиживайся. Я иду спать, — подытожил он вставая.

Все мальчики встали, дружно пожелали спокойной ночи и пошли к дому.

— Стив, — остановила Пи Джей.

Он повернулся.

— Что?

— Ты не мог бы отнести Эмили в дом и положить ее на кровать? Я скоро приду.

— Запросто, — сказал он, забирая малышку у Кейда.

Подождав, пока дети уйдут, он посмотрел на нее.

— Теперь, когда мы остались одни, говори, что хотела мне сказать.

Она не переставала удивляться тому, как хорошо он читает ее мысли. Разве когда-нибудь хоть один мужчина пытался понять, что с ней происходит? Кейд видел ее насквозь. Что ж, она хотела ему кое-что сказать, и скажет. В свое время.

— Я сяду, если ты не возражаешь?

Он расслабленно откинулся на стуле, вытянув вперед ноги и скрестив их.

— Будь как дома, — сказал он и жестом указал на освободившееся рядом с ним место Стива.

Ей не понравилась идея сесть рядом. Она предпочла бы отгородиться от него костром. Но Пи Джей Керкланд не трусиха. Она села рядом с ним и скрестила руки на груди.

— Не тяни, — сказала она. — Ты уже принял решение насчет Стива? Все равно лето кончится через пару недель. Я думаю, ему было бы полезно узнать…

— Он остается.

Она быстро заморгала, из груди ее вырвался вздох облегчения.

— Я рада. Прямо-таки камень с души упал.

— Так будет правильнее. — Он посмотрел на искрящееся пламя. — Часть вины лежит и на мне.

— Почему ты так говоришь? — спросила Пи Джей и стала ждать ответа, вдыхая дым костра, смешанный с запахом, доносившимся от Кейда.

Ее вдруг охватило чувство совершенной безопасности и покоя. Это было удивительно и необъяснимо. Пришлось напомнить себе, что потеря бдительности в костре желаний — верный способ разбить свое сердце.

— Почему ты винишь себя? — повторила она вопрос.

— До твоего прихода мы разговаривали. — Он сделал короткую паузу. — Общение у костра располагает к откровенности, и мы обсуждали плюсы и минусы пьянства. Ну, и многое другое.

— Это здорово. Разговора по душам им явно не хватало. — И ему тоже, вертелось на языке. — И что? — опять подтолкнула она.

— Я всегда жалел, что у меня было трудное детство. Но их проблемы не идут ни в какое сравнение с моими, — в голосе Кейда послышались гнев, досада и сочувствие. — Ты знала, что Стив убежал из дому, потому что дружок его матери избивал его?

— Он никогда не рассказывал о себе. Как мать может ставить свои интересы выше благополучия собственного ребенка? — гневно вспыхнула она. — Ее святая обязанность — защищать и оберегать своего ребенка.

— Ими совсем никто не занимался. Тодда вырастила бабушка. Марк никогда не видел своего отца.

Кейд удрученно вздохнул.

— Но почему ты винишь себя?

— Я оттолкнул его, как и все прочие.

— Ты ни разу не ударил Стива, — возразила она.