– Какой сосед? Их же много...

– Да Липов-кузнец, что рядом с нами живёт, какой же ещё.

– Нет, не заходил. Проходимцы какие-то заглядывали, всё кожаные ярлыки клянчили. Ну, да мы их отворотили, сказали, что без вас - ничего не дадим.

'Блин горелый! Про актёров-рекламщиков я и забыл! Вот же ж башка дырявая!'

– А они, те, которые за ярлыками приходили, ничего не оставляли для меня?

– Верно дело, всё норовили какой-то горшок оставить, але ж мы не приняли: кто их ведает, что в той посудине! Не дай Господь - зелье наговорное аль ещё какая погань.

Ну вот, ещё и порох мимо меня 'пролетел'. Хоть и плохонький, а жалко: за него ведь деньги плачены. Нет, пора что-то делать с такой рассеянностью: для склероза ещё возраст не тот.

Ну ладно, будем исправлять недоделки авральным методом.

– Значится, так, объясняю диспозицию: ты, Дашка, зараз прибираешь тут всё, во избежание. А то, не дай бог, кто прознает про вашу вечернюю готовку и сообщит куда следует. Оно мне надо - оправдываться перед цеховым начальством? После поднимаешься наверх - и спать! А мы со Зденеком ещё кое-что по мелочи смастерим. Зденко! Где то клеймо, что мастер Липов сделал? Тащи-ка его сюда. А сам возьми-ка нож и нарежь вот эту кожу квадратами размером с пол-ладони. Уяснил?

– Слушаю, пан мастер!
– Поняв, что расправа откладывается, будущий подмастерье повеселел и споро принялся за работу.

Я же тем временем пристроил железный прут с наваренной площадкой, где красовалась увенчанная четырёхконечным крестом чаша, на раскалённых угольях очага. Сам же прихватил хозяйский топор и принялся за колку дров. А что вы хотели: газопроводов тут ещё не изобрели, впрочем, и создания электроплиток в ближайшем будущем не предвидится. Да и каменный уголь в дефиците: ближайшие известные лично мне залежи - аж в будущем Донбассе, там, где сейчас вовсю резвятся кочевники Дикого Поля. Вроде бы в Руре уголь и железная руда в количестве имеется - но туда фиг проберёшься: враждебные земли... Так что хочешь - не хочешь, а придётся заниматься 'ушу в стиле пьяный дровосек'.

Впрочем, силой я не обижен, так что такие упражнения мне только на пользу. 'Э-ге-гей, привыкли руки к топорам!'. Штабель наколотых полешков и порубленного хвороста постепенно выстраивался вдоль стены. А что вы хотели: это ж Европа, здесь на улице поленницу не сложишь, в два счёта прихватизируют. А дровяной сарай у Костековых проектом не предусмотрен. Вот и приходится полезную площадь будущего трактира топливом захламлять.

От увлекательного занятия меня отвлёк ученик, распустивший-таки на куски всю свиную кожу. Не скажу, что работа была сделана аккуратно: 'гулял' размер, да и форма будущих 'купонов на скидку' была далека от идеальных квадратов, однако парень постарался в меру своих сил, умудрившись затупить клинок, но даже тупым ножом прорезать глубокие царапины в столешнице.

Раскалённое клеймо с шипением впивалось в квадратики, запах палёной кожи распространился по всей комнате. В общей сложности у нас получилось сорок две 'трактирных контрамарки', дюжину из которых отложил про запас, а тридцать оставшихся приготовил для вручения франтам.

В остатний раз на сегодня 'припахал' ученика, чтобы тот сходил на реку - юное поколение ухитрилось истратить почти весь запас воды. Пока Зденек выполнял поручение, замочил к завтрему треть горшка гороха и уже приготовился укладываться ко сну, как услышал скрип внутренней двери за спиной...

Что-то я психованный какой-то стал: негативно воспринимаю неожиданные звуки в тишине и полумраке комнаты, освещённой только отблесками затухающего очага. Жизнь тут нервная...

Резкий разворот с уходом с траектории возможного удара, пальцы сами смыкаются на рукояти ножа, взгляд ищет потенциального противника - и встречается со взглядом огромных жемчужно-серых глазищ.

Вот же ж блин горелый! Перелякался, как маленький... Аж неудобно.

– Дашка, ты чего здесь? Сказано же было: пора спать!

Стоит. Молчит. Пальцы со скоростью швейной машинки теребят кончик выбившейся из-под платка русой косы, то заплетая, то вновь расплетая. Щёки пунцовые, что тот светофор - даже во мраке видно. Наконец подошла поближе, сглотнув, заговорила, запинаясь:

– Пан мастер... Макс... Я тогда пана мастера тряпкою, а пан мастер столько помогает, Зденка секретам учит, всё по-справедливому творит, в магистрат жаловатьcя не стал... Прости меня, Макс, дуру такую, за-ради Господа и Марии Девы! Сама не знаю, как в тот раз рука поднялась, и сегодня тоже могла же подвести тебя с этими кнедликами...

Стоит, краснеет, роняет слова, явно недоговаривая... Не только красивая, но и скромная: сказывается патриархальное воспитание. Все мои знакомые девушки остались в двадцать первом веке: конечно, были среди них и весьма симпатичные - хотя и подправлявшие естественную красоту косметикой - но самая 'зашуганная серая мышка' из их числа по сравнению с Дашкой показалась бы чересчур развязной и вульгарной.

Ну, как такое чудо не пожалеть?

Уже и глаза на мокром месте. Понятное дело - девушка. Натура лирическая и ранимая...