Александр Мальцев в тот день играл с утроенными энергией и вдохновением, «отгрузил» в спартаковские ворота целых три шайбы, «Динамо» выиграло, а его самого признали лучшим игроком матча. Мальцеву подарили модную по тем временам немецкую радиолу «Грюндинг» (ту самую, что спрашивают у героя Андрея Миронова покупатели в фильме «Берегись автомобиля»). Ее Александр, выйдя из раздевалки, тотчас подарил своему отцу. Долгие годы Николай Михайлович Мальцев, едва появлялось свободное время, «ловил волны» по немецкому приемнику. В тот день осенью 1971 года, зная о стесненных квартирных условиях Саши Мальцева, Аркадий Иванович Чернышев увез родителей хоккеиста на дачу и принял их у себя как самых дорогих гостей, не уставая повторять, какого прекрасного парня они вырастили…

«Надо было видеть, с каким наслаждением Аркадий Иванович смотрел на игру Саши Мальцева. Говорят, что родители больше любят не детей, а внуков. Наверное, таким можно назвать его отношение к начинающему хоккеисту “Динамо” и сборной. В “Динамо” Чернышев Александру прощал то, что никогда бы не было позволено “простому смертному хоккеисту”, – рассказывал автору этих строк Вячеслав Старшинов. – Именно он создал в сборной команде СССР атмосферу дружелюбия, порядочности, интеллигентности».

Талант выдающегося педагога и тренера у Аркадия Чернышева сочетался с удивительной скромностью. Его отличали сдержанность и корректность. Он не писал книжек и не любил светиться в прессе, совершенно, как сказали бы сегодня, «не умел пиариться». Скорее всего, именно поэтому о его выдающейся роли в становлении отечественного хоккея и клуба «Динамо» почти не знает молодое поколение игроков. От Аркадия Ивановича невозможно было услышать сетований: «Вот были люди в наше время…» А ведь ему было о чем вспомнить и рассказать. Таков в точности сегодня и сам Александр Мальцев, которого в период подготовки этой книги в силу большой скромности и сдержанности было трудно настроить на рассказ о его великих победах.

До Великой Отечественной войны, как футболист, Аркадий Чернышев дважды становился чемпионом СССР в составе московского «Динамо». Здорово играл в хоккей с мячом – четыре раза подряд выигрывал в составе «Динамо» Кубок СССР. В тандеме с Анатолием Тарасовым на более чем 20 лет они стали главными теоретиками и практиками хоккея с шайбой в Советском Союзе. Чернышеву принадлежит никем не побитый рекорд руководства игровым элитным клубом – он 28 лет подряд возглавлял хоккейное московское «Динамо». Под руководством динамовского наставника началось триумфальное шествие хоккейной сборной СССР по ледовым аренам мира: в 1954 году советские игроки впервые выиграли звание чемпионов мира, а в 1956-м стали олимпийскими чемпионами.

Аркадий Иванович ушел с тренерской работы в 1974 году. Но его неизмеримое никакими цифровыми показателями присутствие в московском «Динамо», в сборной страны, по словам Мальцева, чувствовалось постоянно. Ведь атмосферу дружбы и коллективизма, без которых победы в хоккее немыслимы, создал в этих командах именно Чернышев.

Самое поразительное состояло в том, что у Аркадия Ивановича Чернышева не было специального хоккейного образования. Это был тренер-самоучка, который доходчивыми словами умел доносить до начинающих советских хоккеистов представления о новой и совершенно незнакомой для них игре. Учил их и сам не стеснялся учиться. Именно эти навыки позволили Аркадию Ивановичу, будучи тренером сборной, в итоге выиграть четыре зимние Олимпиады, одиннадцать чемпионатов мира, а с «Динамо» – два чемпионата СССР.

«Он был великолепным тренером, и заслуга его состояла не столько в умелом построении тренировочных занятий, сколько в передаче нам чего-то от своего беспрерывно деятельного могучего ума, частицы своего “Я”. Он для нас в “Динамо” был не только блестящим учителем, но и консультантом по жизни. Он давал нам дополнительную жизненную энергию, многих из нас научил не только выполнять его указания, но и задавать вопросы, подвергать сомнению вроде бы непреложные истины, – признается Виталий Семенович Давыдов. – И зерно, посеянное им, дало всходы, которые давали урожай еще долго после того, как Аркадий Иванович закончил тренерскую работу».

Скорее не тактические новинки, привнесенные Аркадием Ивановичем в хоккей, а его уникальный педагогический дар вспоминают те, кто уже сами сегодня стали ветеранами, кому посчастливилось играть под его руководством. Он верил в игроков, доверял им. «Он был нам, как отец родной», – говорили все как один динамовские ветераны, с кем мне пришлось общаться в процессе работы над книгой.

«Человеком Аркадий Иванович был интеллигентным и остроумным. Ребята его любили. Одним своим присутствием Аркадий Иванович как бы расцвечивал нелегкие хоккейные будни, создавая благоприятный эмоциональный фон. Был он добрый (не добренький, мягкотелый), умел, когда надо, сгладить углы», – однажды написал Николай Эпштейн.

Чернышев не являлся сторонником «казарменной дисциплины». В то время условия проживания на спортивных базах и во время выездов в другие города были крайне скромными, игроки жили в тесноте (но, верится, не в обиде), словом, небо и земля, если сравнивать с тем комфортом, который имеется в сегодняшнем распоряжении у хоккеистов того же «Динамо». Именно в тесноте, да не в обиде – Чернышев, который по статусу мог требовать себе отдельного номера со всеми удобствами, опекая Мальцева, действительно селил его у себя во время выездов. «Никому не пожелаю быть таким “любимчиком”. Ох и доставалось мне от Аркадия Ивановича! Спрашивал он с меня по полной программе. Но я все равно был очень счастлив», – с улыбкой вспоминает Александр Мальцев.

Валерий Васильев признавался: «Аркадий Иванович изобретал для Мальцева специальные упражнения на тренировках. Саша – натура поэтическая, мятущаяся, непостоянная, а у людей такого склада монотонный труд нередко убивает вдохновение». «Аркадий Иванович Чернышев “делал игру” на Мальцеве, предоставляя ему полную свободу действий на льду, разумеется, в интересах команды и в соответствии с поставленными тренером задачами, потому что тренер видел незаурядность, исключительность этого спортсмена, который мог и обязан был щедро проявлять свой талант, – писал арбитр Юрий Карандин. – Тренер был убежден, что все действия Александра будут служить интересам команды, а не собственному честолюбию. Предоставленная хоккеисту свобода позволяла ему полнее раскрывать себя, свои спортивные качества. Вряд ли кто-нибудь из тренеров сейчас отважится на подобный эксперимент, если даже в его команде обнаружится игрок уникальных способностей».