«Десятка два, — прикинул Коля, оглядывая растянувшуюся цепочку каравана. — Курс держат на запад. Значит, в Швецию драпают, хотят спасти шкуру в нейтральной стране».

Он непрерывно докладывал командиру обо всем, что открывалось перед ним.

— Эх, добавить бы оборотов! — забеспокоился боцман. — Уйти могут.

Недавно отлаженные моторы тянули бойко, но хотелось идти быстрее.

— Не уйдут, догоним, — заверил Васильев.

Но нетерпение прорывалось и в его голосе.

Первым настигли огромный пассажирский транспорт. Он шел без флага, без сигналов. Только дым из большой трубы клубился за кормой.

— Комендорам держать под прицелом мостик, пулеметчикам — палубы! — распорядился Васильев. — Щербаков, предупредительный супостату: «Застопорить машины!».

— Есть!

Пушка Щербакова выстрелила. Снаряд разорвался под самым носом у транспорта.

Судно остановилось. С верхней надстройки свесились две белых простыни.

— Вот так-то лучше.

Васильев, оставив «сороковой» и «четверку» поодаль, подвел свой катер поближе. Вскинул мегафон: «Вызываю капитана!»

На какие-то мгновения все вокруг будто замерло.

Коля с нескрываемым интересом разглядывал незнакомое тысячетонное судно. Палубы его до отказа были наполнены людьми, главным образом мужчинами, одетыми в штатское… Все необычное, чужое.

Больше всего поражали взгляды пассажиров. Сотни пар глаз смотрели на советских моряков сверху вниз в напряженном ожидании. Сквозили в них и страх, и барское презрение.

Однако внешне пассажиры вели себя благопристойно. Не было с их стороны ни выкриков, ни жестов нетерпения или возмущения.

— Видал: маскировка! — раздался снизу голос Жени Бурмистрова. По боевой тревоге он занял свое место в расчете кормового орудия.

— Переоделись, сволочи! — зло добавил Ярковой.

Реплики комендоров были понятны Коле. У Жени в Ленинграде погибли почти все родственники. Ярковой получил тяжелое ранение от осколков немецкого снаряда.

На крыло ходового мостика транспорта вышел невысокий грузный моряк с коротко остриженной бородой, полукольцом обрамлявшей его одутловатое лицо.

«Я есть капитан, — сердито начал он. — По какому праву…»

Васильев не дал ему договорить.

«Приказываю лечь на обратный курс и следовать в Либаву», — твердо сказал он.

«У меня есть документ», — пытался возражать капитан.

«Там разберутся, — махнул рукой Васильев. — В случае неподчинения буду стрелять».

Скупым, но выразительным жестом он показал на своих комендоров и пулеметчиков, которые держали транспорт на прицеле. В полной готовности маневрировали неподалеку и «сороковой» с «четверкой».

Капитан транспорта что-то проворчал про себя, но возражать Васильеву больше не стал, ушел в рубку. Через минуту винты транспорта заработали, и вскоре его громадный корпус стал медленно разворачиваться, оставляя за кормой полукруглую дугу пенного следа.

— Порядок, — удовлетворенно произнес Васильев. — Следуем дальше.

В течение часа охотники обошли все суда этого необычного каравана и завернули их на обратный курс. Были тут и большие транспорта, и малые, и сухогрузы и наливные, и даже яхты — с белоснежными, голубыми и алыми корпусами. И на всех при подходе советских катеров появлялись белые флаги.

— Понятливые, — басил боцман, критически оглядывая эту необычную флотилию.

Враг сдавался, и казалось, делу конец. Для сопровождения пленных судов Васильев выделил «четверку». «Сорок первый» и «сороковой» продолжили поиск.

— Пройдем еще немного и будем возвращаться, — сказал Васильев, когда был остановлен и отправлен в Либаву головной корабль растянувшейся колонны. — Доложим, что задание выполнено.

Облачко дыма появилось в западной части горизонта внезапно. Его можно было принять за случайную тучку, за мираж или испарение — солнышко как раз стало припекать сильнее. Но Коля Уланов определил точно: «Дымнуло» судно.

— Прямо по курсу неизвестный корабль! — доложил он.

— Где-где? — насторожился Васильев и прильнул к окулярам бинокля. — Та-а-ак… Верно, Уланчик, что-то там дымит.

— Неизвестный корабль, — уверенно подтвердил Коля.

— Проверим, какой такой неизвестный, — сказал Васильев и взялся за ручки машинного телеграфа. Катер дернулся вперед и ускорил ход. — Семафор на мателот: «Вижу противника».

Взяв флажки, Коля передал сигнал на «сороковой». Потом снова вскинул бинокль и убедился, что был прав. Облако дыма над морем росло на глазах.

Вскоре стал виден и корабль. Вернее, три корабля. Два, с низкими бортами, едва поднимались над водой. Третий, короткий и массивный, напоминал огромный утюг. Из его высокой трубы валил дым. На полном ходу они шли на запад.