– Вас это не удивило?

– Вовсе нет. Мы никогда не были с ним близки. Он месяцами может не звонить. Габриэле интересуют только его книги. Он всегда был погружен в себя.

– Тем не менее он записался в армию добровольцем.

– Это была лишь попытка заслужить одобрение отца. Когда мы были молоды, звездой в семье считался Примо. Прекрасный гимнаст, еще раньше – футболист, большой, физически сильный, полный энергии. Отец его обожал, а нас двоих просто не замечал. Я-то не переживала, поскольку была более близка с матерью, а вот Габриэле это больно ранило, потому он и ушел в себя.

– Но все же пошел в армию, – настойчиво повторил Дзен.

– После того как умер Примо. Погиб в автокатастрофе. Наш отец был героем войны и всегда мечтал, чтобы Примо стал военным. А тот не хотел. Когда он умер, Габриэле попробовал узурпировать его место, исполнив отцовскую мечту.

– Ваши родители еще живы? Может, они знают, где ваш брат?

– Отец умер от удара двенадцать лет назад, после чего мама переехала в Австралию. Она живет там на животноводческой ферме нашего дяди. Они гораздо ближе друг другу, чем мы с братом. Надо сказать, что отцовское завещание тоже не способствовало нашему сближению. Половину имения он оставил нашей матери, а большую часть остального – Габриэле. Его идея состояла в том, что замужнюю дочь должен обеспечивать муж. Это объясняет, как мой брат сумел стать хозяином элегантного маленького магазина антикварной книги, не говоря уж об очаровательной квартирке почти в самом центре города.

Дзен изобразил сочувствие…

– Вам это должно было быть очень обидно?

– Конечно. Нож в спину из могилы. Надеюсь, теперь вы понимаете, почему мы с Габриэле так редко видимся.

Из двери в конце помещения вышел молодой человек.

– Парацетамол, – коротко произнес он.

– Ты заболел, дорогой? – всполошилась Паола.

– Просто похмелье. Но оно меня раздражает.

– Флакон стоит на второй полке шкафчика, что за дверью в ванной. Хочешь, я принесу?

– Нет.

– Не забудь запить таблетки стаканом молока. Этот препарат содержит кислоту. Если не запить молоком, он будет раздражающе действовать на слизистую желудка.

– Отстань.

Юноша сердито отвернулся.

– Значит, у вас нет никаких соображений относительно того, где может быть ваш брат? – спросил Дзен, испытывая некоторую неловкость оттого, что пришлось стать свидетелем семейной сцены.

– Ни малейших. Возможно, уехал за границу. Он часто ездит в Париж, Лондон, Амстердам, еще куда-то – пополнять ассортимент своего магазина.

– А он не мог отправиться в гости к вашей матери в Австралию?

Паола Пассарини решительно покачала головой.

– Я бы знала. «Почему ты тоже не приехала? Я уже год тебя не видела!» И так далее, и так далее.

Зазвонил телефон, но Паола не успела снять трубку – сын опередил ее. Подойдя к арке, отделявшей одну часть жилого помещения от другой, она стала напряженно вслушиваться, однако молодой человек нарочно говорил очень тихо.

– Боюсь, это все, что я могу вам сообщить, – сказала она Дзену, возвращаясь на место.

Дзен кивнул и встал.

– А как насчет вашего мужа? – спросил он.

Паола насторожилась.

– Моего мужа? При чем тут мой муж?

– Я подумал, что, вероятно, у него есть какие-нибудь соображения относительного того, где может быть ваш брат?

– Что ж, вы, конечно, можете поинтересоваться у него самого.

Она посмотрела на Дзена так многозначительно, что он наконец понял.

– Простите, я думал… – Он кивнул головой в ту сторону, откуда был слышен приглушенный голос.

– Это мой сын Сиро, – последовал ответ.

– Понимаю.

– Он пишет программы.

– Программы?

– Для компьютеров. И посылает сделанную работу по Интернету, поэтому нет необходимости каждый день ходить в контору. И еще он помогает мне со счетами по хозяйству. Это удобно для нас обоих.

Говорила она в несколько агрессивном тоне, что заставило Дзена усомниться в правдивости ее версии. Она вышла замуж рано, догадался Дзен, вполне вероятно, по причине беременности, чтобы «заработать очко» так же, как старался сделать это ее брат своим вступлением в армию. Но брак распался, и теперь она отчаянно держалась единственного оставшегося в ее жизни мужчины, чтобы не оказаться совсем одной. Дзену стало жалко Паолу Пассарини, хотя было в ней что-то нездоровое. Дзену пришла в голову мысль о фрукте, который был сорван зеленым и начал гнить, так и не созрев.

– Благодарю, что уделили мне время, сеньора, и прошу прощения за беспокойство.

Дверь с грохотом распахнулась, и молодой человек проследовал мимо них.

– Пойду погуляю с Констанцо, мама.

– Когда ты вернешься?

– Не знаю. Может, останусь у него ночевать.

– Только обязательно позвони мне. Ты же знаешь – я буду волноваться.

Мужчины покинули квартиру почти одновременно, и в результате им пришлось вместе дожидаться лифта в неловком молчании, которое в конце концов нарушил Сиро.