Вернулся в Москву Владимир Афанасьевич освеженный, бодрый, подышав целебным воздухом гор. Он был очень доволен поездкой и экскурсиями, но все повторял, что геолог, желающий изучить край, не должен с комфортом ездить в машинах. Только в пеших маршрутах или верхом на лошади можно действительно увидеть все, что интересно исследователю.

Семнадцатая сессия Международного геологического конгресса — большое событие в жизни советских геологов. Она состоялась летом 1937 года. В ней участвовали тысяча восемьсот советских и четыреста сорок иностранных геологов. От фашистских в то время стран — Германии и Италии делегатов не было.

Заседания конгресса происходили в Академии наук, ее институтах, в Московской консерватории. Президентом был академик Губкин, вице-президентом и главой советской делегации — Обручев.

О мировых запасах нефти докладывал академик Губкин. Факты, приведенные в выступлениях советских нефтяников, показали, что нефтяная геология Союза заняла одно из первых мест в мире.

В угольной секции слушались доклады об угольных бассейнах СССР и других стран. Было отмечено, что советские геологи правильно основывают работы по углям на происхождении угленосных толщ. Успехи Советского Союза и в угольной геологии оказались огромными.

Работали на конгрессе и другие секции: докембрия, пермской системы, геологии Арктики. Делегаты обсуждали проблему связи тектоники с магматическими образованиями и формированием рудных месторождений; занимались вопросами тектоники Азии, геохимии и применения геофизических методов.

По каждой теме было прочитано пятнадцать-двадцать докладов, с разных сторон освещающих вопрос. Выступали и советские и иностранные ученые. Сам Владимир Афанасьевич говорил об изучении докембрия Сибири, а Сергей Владимирович Обручев рассказал о тектонике северо-востока Азии от Верхоянского хребта до Чукотского полуострова и Камчатки.

Члены конгресса были на большой выставке ископаемых богатств Союза, устроенной в залах консерватории, в Палеонтологическом музее, в Центральном геологоразведочном музее Ленинграда. Перед конгрессом и после него ездили на экскурсии в Карелию, Донецкий бассейн, на Украину, в Крым, на Урал, на Кавказ и в Сибирь.

Владимир Афанасьевич всегда считал, что ученый должен работать, зная, что делают в области его науки соотечественники и зарубежные коллеги. Нельзя заниматься обособленной темой, не учитывая всех новейших открытий и исследований в смежных вопросах. Движение науки вперед сильно замедляется, если ученый работает замкнуто, без связи с наукой других стран.

Он был очень доволен конгрессом и не без гордости говорил, что советские ученые продемонстрировали перед мировой наукой свои огромные успехи, достигнутые за годы советской власти.

В 1938 году Академия наук очень торжественно отметила семидесятипятилетие Обручева и пятидесятилетие его научной деятельности. Владимир Афанасьевич был награжден орденом Трудового Красного Знамени. Горному факультету Томского индустриального института присвоили имя Обручева, а Комитет по изучению вечной мерзлоты преобразовали в Институт мерзлотоведения имени Обручева.

Чествовали юбиляра на общем собрании Академии наук в Доме ученых под председательством президента Владимира Леонтьевича Комарова. Владимир Афанасьевич сделал доклад о своих джунгарских путешествиях. Был он строг, сосредоточен, но любовь и уважение к нему ученых и молодежи заметно его трогали. В фойе устроили выставку работ Обручева, а вечером был банкет. Председательствовал Комаров, но Обручева единодушно выбрали тамадой, и он справлялся со сложными обязанностями распорядителя пира очень хорошо.

В речах и статьях того времени говорилось о необыкновенном энтузиазме Обручева, любви его к науке, заслугах перед советской геологией.

«Несмотря на свой огромный авторитет, — писал академик Иван Михайлович Губкин, — В. А. Обручев отличаётся исключительной теплотой и скромностью характера. В его постоянном общении с молодыми научными работниками ощущается искреннее желание и активная роль в создании боевой, смелой и высококвалифицированной смены молодых специалистов. Но в этой теплоте мы не найдем попыток «замазывания» допущенных ошибок или либерального к ним отношения. Там, где дело касается искажения научной истины, там, где в той или иной форме допускаются элементы лженаучных извращений, В. А. Обручев проявляет абсолютную непримиримость».

К этому времени Владимиром Афанасьевичем было написано более тысячи трехсот печатных листов научного текста и более двух тысяч рефератов о достижениях советской геологии.

Академик Ферсман, говоря об этом поистине огромном труде, особо отметил значение работ Обручева по геологии Сибири, как его собственных, так и классифицированного им «грандиозного научного материала о полезных ископаемых Сибири». Ферсман считал, что после этих трудов Обручева по Сибири широкие пути откроются перед новой наукой — геохимией, что вся работа Владимира Афанасьевича — призыв к дальнейшему изучению края. А весь путь Обручева — не только призыв, но и «урок, пример для молодого поколения».