Эти короткие строчки многое говорят о характере Обручева.

Владимир Афанасьевич продолжал жить в Гатчине. Хозяйство вела верная Надежда Ивановна. Все шло так, как при Елизавете Исаакиевне, но душа из дома ушла. Несмотря на внимание сыновей, на заботы родственниц покойной жены, Обручев чувствовал себя одиноко.

Но работа его шла по-прежнему. Он председательствовал на Первой конференции по изучению производительных сил Бурят-Монгольской АССР. Конференция подводила итоги научно-исследовательских работ в стране. Владимир Афанасьевич выступал с докладом о геологическом строении Бурят-Монголии.

На сессии ученого совета Казахского филиала Академии наук Обручев говорил о месторождениях нефти в Восточном Казахстане.

Был Владимир Афанасьевич выбран председателем и на Всесоюзной конференции по изучению вечной мерзлоты.

Вопрос этот интересовал Обручева давно. Впервые он встретился с мерзлотой на Ленских золотых приисках и с тех пор не упускал из внимания.

В Европейской части Союза вечная мерзлота встречается лишь на севере Урала и Печорского бассейна. А в Сибири, главным образом Восточной, громадные пространства оттаивают только сверху, на глубине одного-двух метров лежит' мерзлый грунт.

Еще в семнадцатом веке появились сообщения о вечной мерзлоте на Енисее и Таймырском полуострове. В восемнадцатом столетии мерзлоту обнаружили в Якутии и Забайкалье. Во льдах нашли сохранившиеся трупы мамонта и носорога. Европейские ученые плохо верили, что земля даже летом может быть замерзшей в «странах, где произрастают кустарниковые растения».

В 1830 году якутский купец Шергин попытался вырыть колодец, а это дело невозможное в районах вечной мерзлоты. Там воду берут из рек, ручьев и родников. Шергин вырыл глубокую шахту, но вечную мерзлоту пробить не смог, однако произвел температурные наблюдения и послал их в Академию наук. Это и была первая попытка изучения мерзлоты. Затем наблюдения над мерзлотой вел путешественник Миддендорф, впоследствии — Черский, Толль, Толмачев. Когда началось строительство Сибирской железной дороги, с мерзлотой пришлось серьезно считаться. Инженер-мерзлотовед Богданов тогда писал: «Расплывались откосы, садились здания, расползались стены, испрашивались кредиты на их починку и пристройку новых частей, регулярно начинавших разрушаться в свою очередь, и никто не думал о необходимости практической выработки наилучших способов работ и наилучше приспособленных к местным условиям типов сооружений, чтобы уничтожить самую причину хронической платы за недостаточную осведомленность в особенностях местной природы».

Пришлось по необходимости заняться изучением вечной мерзлоты инженерам-железнодорожникам и работникам золотодобывающей промышленности. Были открыты многие пункты распространения вечной мерзлоты, стали выяснять температур вечно мерзлой толщи, определяли мощность деятельного, то есть оттаивающего летом, слоя, изучали земледельческие возможности в районах вечной мерзлоты. Но всего этого было мало.

Народному хозяйству мерзлота приносит большой вред. Мешает обрабатывать почву, сеять хлеб, находить воду, строить здания, проводить дороги. Все это мало беспокоило царское правительство. Тогда многие районы Сибири не были заселены совсем, а в иных жили племена, занимавшиеся охотой, не знающие ни земледелия, ни строительства настоящих домов, ни прокладки дорог.

Во время мировой войны изучение мерзлоты остановилось. В первые годы советской власти оно тоже Подвигалось слабо.

Но в 1927 году вышла книга Михаила Ивановича Оумгина «Вечная мерзлота в СССР». Это была сводка всех сведений о мерзлоте. В годы пятилеток многие безлюдные районы, где распространена мерзлота, начали быстро развиваться. Нужно было незамедлительно и планомерно изучать это явление.

Страна Советов начала строить полярные станции у Северного Ледовитого океана. Один за другим возникали новые города, люди разведали множество месторождений полезных ископаемых. Появилась нужда и в строительстве, и в дорогах, и в воде для новых поселений, и в развитии сельского хозяйства на местах, чтобы новоселы не привозили издалека все нужные продукты.

Борьба с мерзлотой стала очень важной задачей практической жизни, а значит и науки. Связь науки с жизнью обозначилась только в советское время, когда науке пришлось решать жизненные вопросы. Обручеву эта черта была особенно близка и дорога. Владимир Афанасьевич за свой долгий век провел в кабинете за письменным столом больше времени, чем кто-либо другой из служителей науки, но «кабинетным» ученым никогда не был. Все, что он делал, все, что писал и изучал, имело цели практические, служило жизни народа.

Еще в 1930 году в Академии наук была образована Комиссия по изучению вечной мерзлоты. Зачинателями этого дела стали академик Вернадский и мерзлотовед Сумгин, а главой комиссии — Обручев.

Сначала в комиссии работали только Владимир Афанасьевич, Сумгин и еще один сотрудник. Но постепенно работа расширялась, состоялось несколько конференций, привлекались к делу инженеры, дорожники и агрономы.

Обручев относился к изучению мерзлоты очень горячо. Когда какое-то малосведущее начальство пыталось ликвидировать комиссию, Владимир Афанасьевич очень взволновался и написал немало докладных записок, доказывая необходимость этой работы.

«При том хозяйственном и промышленном освоении Востока и Севера, которое происходит невиданными темпами до наших дней, — писал он, — изучение вечной мерзлоты ни в коем случае нельзя сокращать, а следует во много и много раз расширить, предоставив исследователям в этой области широкую инициативу и как можно больше возможностей. А поэтому нельзя по чисто формальным причинам ликвидировать комиссию».

Стараниями Обручева и других ученых комиссия закрыта не была, и деятельность ее становилась все шире.