– Итак, – сказала Анни, снова пытаясь сосредоточиться, – вы проснулись…

– Нет, еще до этого. – Сюзанна Перри поставила чашку с остатками кофе на ближайшую полку, но по-прежнему не отрывала от нее глаз, словно это был талисман, создающий невидимую защитную ауру. – Еще когда я спала… Мне кажется, я чувствовала… что в комнате кто-то был.

– Пока вы спали?

– Я не знаю… Я думаю, что я спала. Но потом… потом… я почувствовала это…

– Это?

– Его. Я чувствовала его. Его руки на мне, его…

Ее передернуло.

Анни терпеливо ждала.

– И еще я не могла… не могла пошевелиться…

Она снова вздрогнула. Анни боялась, что Сюзанна опять может расплакаться, – это было уже дважды – и поторопилась помочь ей.

– Вы почувствовали на себе его руки.

Сюзанна согласно кивнула.

– Вы помните, в каком именно месте?

Сюзанна опустила глаза в пол, щеки ее покраснели.

Анни должна была осторожно подбирать слова. Наносящие психологическую травму переживания часто приводят к тому, что жертва начинает домысливать детали. И она не хотела сказать что-то такое, что потом, в суде, можно было бы рассматривать как наводящий вопрос.

– Где именно он прикасался к вам, Сюзанна?

Сюзанна еще больше отвернулась в сторону и испуганно зажмурилась, словно ожидая удара.

– Сюзанна!

В голосе Анни снова зазвучал металл.

Голова Сюзанны резко повернулась к ней. Завладев ее вниманием, Анни снова заговорила тихо и спокойно:

– Сюзанна, где он прикасался к вам?

Сюзанна еще раз закрыла глаза, ее нижняя губа задрожала.

– Он… он задрал мою футболку… Я не могла остановить его, я… – Опять полились слезы. – И… и он…

Анни откинулась назад.

– О’кей, о’кей… – Теперь ее голос звучал успокаивающе. – Оставим это пока. – Анни подождала, пока Сюзанна возьмет себя в руки. – Вы сказали, что он говорил с вами. Вы не запомнили, что это были за слова?

Сюзанна покачала головой.

– А как он выглядел? Можете его описать?

Она опять отрицательно покачала головой.

– Просто… какая-то бесформенная тень. И эти глаза, горящие, внимательные… как… как глаза сатаны… И его руки, касающиеся меня. И я не могу пошевелиться…

Анни больше не упирала на подробности. Она решила двигаться дальше.

– А затем вы проснулись, да?

Сюзанна кивнула.

– Да. И потом…

Ее голова снова опустилась.

Анни внимательно смотрела на Сюзанну. Изучала ее. И ее не оставляло какое-то беспокойство.

– Жалюзи были закрыты или открыты?

– Открыты. Поэтому я и увидела эту фотографию.

– Перед этим вы сказали, что любите, когда в спальне темно. Могло так получиться, что вы сами оставили их открытыми?

Сюзанна покачала головой.

– Я очень чутко сплю. Мне необходимо, чтобы в комнате было как можно темнее. В особенности летом…

Ее голос замер.

– Значит, сами вы открыть жалюзи не могли?

– Нет. Я никогда не открываю их, – с нажимом сказала она.

– А вы не открываете окно, когда ложитесь спать? Когда на улице тепло?

– Нет.

Но на этот раз голос ее прозвучал не так твердо.

Уловив наметившуюся брешь, Анни ринулась вперед.

– А могли вы оставить окно открытым, так что кто-то проник в квартиру? В принципе такое возможно?

Сюзанна посмотрела на нее, и ее карие глаза вдруг показались Анни какими-то потерянными.

– Я… я… Это имеет какое-то значение?

Анни пожала плечами.

– Не знаю, Сюзанна. Когда происходит нечто такое, мы должны учитывать все.

Она вздохнула.

– Я не знаю… Я не… Я не могла… Я не знаю…

Она снова посмотрела на чашку для кофе.

– А что вы скажете о тех, кто живет снизу? – Анни уже поговорила с соседями, ничего не добилась и исключила их из списка подозреваемых. – Могли они иметь доступ сюда?

– Я не вижу, каким образом…

– Вы помните, как укладывались спать вчера вечером?

– Я… – Сюзанна, похоже, приготовилась ответить утвердительно, но внезапно запнулась. – Нет. Я… Сегодня утром я, когда проснулась, чувствовала себя по-настоящему плохо. Меня качало, как после попойки и чего-то в этом роде. – Она нахмурилась, стараясь что-то вспомнить. – Я не могу… Я не могу вспомнить, как ложилась спать…

– Вы что-то пили перед этим? Вы были с похмелья?

Она отрицательно покачала головой.