– А Энтони Хоу? Каким образом он с этим связан?

Настроение Тернера мгновенно переменилось. Он сел прямо и напрягся.

– Он… Спросите у Сюзанны. – Губы его скривились, в голосе послышалась враждебность. – Спросите у нее.

Роза подумала, что он произнес это «у нее» так, будто хотел сказать «у этой шлюхи».

– А я спрашиваю об этом у вас.

Пальцы Марка Тернера заволновались, беспокойно забегали, как у барабанщика-наркомана в поисках палочек.

– Это…

Дыхание его стало прерывистым. Было впечатление, что он пытается удержаться от того, чтобы сказать то, что действительно хотел сказать. Он снова откинулся назад.

– Нет. Там сплошная ложь на лжи. Спросите ее.

Роза понимала, что больше она от него по этому вопросу ничего не добьется.

– Где вы были вчера ночью, мистер Тернер?

– Здесь. – Он нахмурился. – Когда прошлой ночью?

Роза с трудом сдержала улыбку.

– Порядок неправильный.

– Что?

– Сначала вы должны были бы спросить, о каком именно времени я говорю, а потом ответить, где вы были.

Лицо его напряглось. В глазах зажглись жесткие, злые огоньки. Казалось, он снова пытается сдержаться, чтобы не высказать то, что ему хотелось сказать.

– Я не вламывался в ее квартиру. Я не бил ее или что там с ней сделали. Я был здесь. Всю ночь.

– Вы были один?

Он заколебался.

– Нет.

– Вы были с…

– С моей девушкой.

– Кто она?

– Она не должна быть втянута во все это. Я не хочу, чтобы она… пересекалась с Сюзанной. Прошу вас.

– Если она является вашим алиби, то этого не избежать. Это она сейчас наверху?

Он кивнул.

– Она… спит. Не хочу беспокоить ее.

– Она спит довольно шумно.

– Да, – слабо сказал он, – так и есть.

– Хорошо. Итак, вы были с ней всю ночь. Что вы делали?

– Я… я не знаю.

Он беспомощно посмотрел в сторону лестницы, словно хотел, чтобы она ответила за него на вопросы, словно мысленно звал ее.

– Читали? Смотрели телевизор? Возможно, фильмы на DVD?

Взгляд Тернера метался между Розой и лестницей.

– Мы… Я…

Внезапно зазвонил телефон. От неожиданности оба вздрогнули.

Марк с извиняющимся видом посмотрел на Розу, вытащил из кармана мобильный и ответил на вызов. После обычных приветствий он отвернулся. Он почти не говорил, просто кивал головой, несколько раз утвердительно хмыкнул. Закончив разговор, он снова повернулся к ней. В глазах его появился уже другой свет. Они сияли, в них была уверенность.

– Мы работали, – сказал он.

– Простите?

– Прошлой ночью. Мы работали. Допоздна. Здесь.

Его утверждение прозвучало как научно обоснованный факт.

Кто бы ни говорил с Марком Тернером сейчас по телефону, это придало ему силы. Он сидел выпрямившись, отчего выглядел выше ростом; взгляд его был ясным и настороженным. В уголках губ играла легкая ироничная улыбка, в которой угадывался даже какой-то жестокий триумф, словно у вечной жертвы, которой внезапно дали власть первого забияки.

– И еще я… я думаю… я думаю, что вам уже пора, сержант Мартин.

К концу этого предложения голос его стал чище и сильнее. В конце он даже встал, подчеркивая значение своих слов.

Роза тоже встала и захлопнула блокнот.

– Спасибо, что уделили мне время.

Она направилась к выходу, чувствуя его взгляд у себя на спине.

Странный тип, подумала она. И его бывшая подружка, похоже, постоянно тоже что-то откалывала. Такое впечатление у нее сложилось и по записям Анни. То же самое будет и в ее рапорте.

Она вышла из дома и пошла искать свою машину.

На железнодорожном переезде снова взревела сирена, словно сигнал воздушной тревоги.

Она выбросила все это из головы и стала думать о первом джине с тоником, который ожидал ее дома.

Аспид закрыл глаза и пожелал, чтобы ночь укутала его своим покрывалом.

Он научился любить темноту. Это время охотников. Время чьих-то тайн. Время влюбленных. В ней он чувствовал себя по-настоящему живым, она заставляла его двигаться, перетекать, словно живая тень. Зрение его обострялось. Мир становился действительно реальным. В это время Рани говорила с ним чаще всего.

Рассказывала ему свои секреты. Говорила, что ему делать.

При этой мысли он улыбнулся.

Раньше он ненавидел темноту. Ненавидел и боялся ее. В ней жили демоны. Они ждали, пока опустится ночь, а затем выходили, чтобы начать охоту на него. Они были одеты в грубые одежды из парусины, от них пахло п'oтом и перегаром, тайнами и ложью. Болью и страхом.

Сначала он прятался от них, но провести их не удавалось. Они знали все его укромные убежища. Они все равно находили его. И мучили.