Паучиха бросилась бежать. Джек ощущал каждый ее шаг: мешок с яйцами подпрыгивал и раскачивался. Мальчик задыхался: то небольшое количество воздуха, что проникало внутрь нитяного кокона, насквозь пропиталось резковато-сладким, тошнотворным запахом. Джек попытался вытащить из-за пояса нож. Ясеневый посох больно врезался ему в спину.

Паучиха бежала долго. Неожиданно она словно взмыла в воздух, а затем с резким стуком приземлилась. Теперь она двигалась гораздо медленнее, тщательно выбирая путь, пока наконец не остановилась и не положила мешок с яйцами на землю. Снаружи завывал ветер. Джек попробовал прорезать ножом дыру, но паучий шелк, на вид такой невесомо-тонкий, оказался прочнее кожи. Мальчик пилил и колол, колол и пилил, пока перед глазами его не поплыли огненные круги. Сердце его билось часто-пречасто, он взмок насквозь.

Сквозь шелковые нити просунулось острие клыка.

— Нет, чтобы хоть помочь немножко, — раздался недовольный голос Торгиль. — А то я тут тружусь в поте лица, а некоторые прохлаждаются.

— Ты просто чудо, — пробормотал Джек.

Это был вовсе не клык, а меч Торгиль! Мальчик тут же принялся расширять отверстие. Наконец ему удалось выползти наружу — и от открывшегося зрелища у него захватило дух.

Они находились в кроне гигантского дерева. Ветер трепал ветви, неся долгожданное освобождение от отвратительной паучьей вони. То, на чем дети стояли, колыхалось и раскачивалось на ветру, так что им приходилось цепляться за мешок, чтобы не упасть.

— Что это еще за штука такая? — удивилась Торгиль.

Джек прищурился. Все сооружение непрестанно двигалось и изменялось, но наконец ему удалось-таки рассмотреть общие очертания.

— Сдается мне, это гигантская паутина, — сообщил мальчик.

Поскольку паучий шелк повторял окраску всего, что было вокруг, часть нитей казалась прозрачной, как воздух, в то время как прочие были темно-зелеными или даже бурыми — под цвет деревьев. Паутина прилепилась к громадной сосне, что словно мачта, возвышалась над окружающими ее деревьями.

В одном направлении, насколько хватало глаз, тянулось казавшееся бесконечным зеленое море древесных крон, в другом обзор закрывали хитросплетения переливающейся всеми цветами радуги паутины. Тут и там, растопырив свои косматые лапы, притаились гигантские кремовые пауки. У некоторых сбоку висели мешки с яйцами, у других в сетях бугрились отвратительные комья — это в нитях запуталась добыча. Удачливые охотники с аппетитом обедали.

— И теперь что? — деловито осведомилась Торгиль.

Джек вынужден был отдать ей должное: там, где большинство людей завизжали бы и рухнули в обморок, воительница готовилась к битве.

Мальчик посмотрел вниз. Они находились так высоко, что земля терялась во мраке. Чтобы спуститься, придется пробираться сквозь паутину. Если она липкая, — а скорей всего, так оно и есть, — далеко они не уйдут.

— Может, стоит вскарабкаться повыше, — предложил он.

Они забрали из мешка провизию и мехи с водой. Взбираться было бы совсем не трудно, если бы не пронизывающий насквозь ветер, — но, как и следовало ожидать, ветер дул себе и дул. Высота Джека тоже не особо радовала. Продравшись сквозь ветви, дети добрались до удобной развилки у самой вершины и устроились там передохнуть и осмотреться.

Паучиха угнездилась в самой середке паутины. Джек различал ее громадное вспученное брюхо и прядильные органы. В их сторону она не глядела.

— Почему она нас не слопала? — полюбопытствовала Торгиль: чего-чего, а практичности воительнице было не занимать.

— Мы пахли как надо, — объяснил Джек. — Благодаря плащам мы походили на ее детенышей.

— Ну, и что у нас хорошего? — принялась рассуждать Торгиль. — Положение наше, насколько я могу судить, таково. Мы на такой верхотуре, что ежели свалимся, то костей не соберем. Но рано или поздно мы устанем здесь сидеть. Либо паучиха обнаружит нас и сожрет. А ежели мы просидим здесь достаточно долго, из яиц вылупятся паучата, штук этак сто, вскарабкаются сюда, и нас опять-таки сожрут…

— И это называется «что у нас хорошего»? — уточнил Джек.

— Я просто пытаюсь прикинуть, как нам быть, — моментально окрысилась Торгиль. — Может, тебе стоит вызвать огонь с помощью посоха?

Джек послушно отвязал посох. Да уж, спину себе мальчик натер неслабо! Он направил ясеневую палку на паучиху, и та словно загудела в ответ. А повсюду в кронах шуршало: шу-шу-шу.

— Я еще не очень хорошо управляюсь с такими вещами, — признался Джек. — А что, если я подожгу весь лес?

— А ты поосторожнее, — недовольно буркнула Торгиль.

Джек вновь направил посох на паучиху.

— Не лежит у меня душа к этому делу, ох, не лежит…

— А ежели из тебя все соки высосут — это твоей душеньке будет по нраву?

— Сдается мне, должен быть и другой выход.

— Ох, мать моя Фрейя! — неожиданно выругалась Торгиль.

Джек проследил направление ее взгляда и увидел, что в небе над ними проплыл гигантский орел — вроде того, что атаковал мальчика на ледяном мосту. Вот орел развернулся и облетел дерево кругом. Торгиль выхватила меч. Орел с резким криком изменил направление, выпустив когти, спикировал вниз — и с размаху угодил в паутину. Птица заклекотала, забилась, пытаясь высвободиться, но тщетно: она провалилась в самый центр паутинных зарослей и увязала все больше и больше.