Дорога на Йоркшир шла через несколько частных владений, и один раз отряду уже встретился конный разъезд, состоявший из трех вооруженных молодцов. Они сразу узнали Веллендера и поспешили, отъехав к обочине, поклониться ему, лишь тогда приметив, что в обществе сэра Эдвина едет еще и высокое духовное лицо, с которого они, возможно, взяли бы плату за проезд, но как ее возьмешь в присутствии шерифа? Кругом дороги редкие рощи перемежались с засеянными и уже заколосившимися полями ржи и овса, обширными полянами, на которых паслись овцы. Встречались деревни, но они не стояли вплотную к дороге, а стыдливо от нее отодвигались: какому крестьянину охота, чтобы в его дом постучались какие-нибудь припозднившиеся путники? Ведь попросятся не просто переночевать, а и поужинать, а заплатят ли за ужин, еще поди знай… Поэтому, чем дальше дом от дороги, тем оно лучше. Есть ведь постоялые дворы, вот туда и езжайте, господа путники, они для того возле самой дороги и строятся.

Но как раз постоялого двора им все не встречалось и не встречалось, да собственно, сэр Эдвин, хорошо знавший эту дорогу, помнил, что такой двор будет лишь возле самой границы с Йоркширом, и до темноты они туда не доберутся.

– Лошади уже едва плетутся! – с неудовольствием заметил он, еще раз оглядываясь и видя, что хвост отряда стал опасно растягиваться по дороге. – Придется делать привал. Доедем до ближайшей деревни – она примерно в миле отсюда и там заночуем.

Епископ Антоний, к которому сэр Эдвин обратился с этими словами, покачал головой:

– Мне кажется, деревни здесь не богатые. Постой целого отряда разорит этих людей. Не лучше ли остановиться в одной из рощиц?

– Но не думаете же вы, что я не заплачу вилланам за хлеб? – удивился шериф. – Да нам много и не потребуется. Запасов, правда, у моего отряда нет – мы в дальнюю дорогу не собирались. А у вас что-нибудь припасено?

– Конечно, – подтвердил епископ. – Нам ехать еще далеко. И поскольку мой отряд сократился более, чем в два раза, мы можем поделиться провизией. Сегодня ее хватит на всех, а завтра можно пополнить запасы. Вы ведь провожаете нас только до границы соседнего графства?

Шериф кивнул:

– Дальше не могу, мне нужно вернуться в Ноттингем.

Они вскоре добрались до деревни, вызвав там вначале небольшой переполох, однако крестьяне быстро успокоились, поняв, что у шерифа к ним нет никаких претензий. Хлеб в селении был, и путникам охотно продали два десятка свежеиспеченных лепешек.

– А ежели хотите, могу продать ягненка! – предложил Веллендеру деревенский староста. – Сам зарежу, сам освежую и сварю вон в том, большом чане. По миске бульона хватит всем вашим воинам, а вашей светлости с их преосвященством мяса будет вдоволь. Я смотрю, с вами девчушка едет молоденькая. Ей бы тоже кусочек мяса не повредил.

– У меня с собой не так много денег! – возразил шериф.

Но епископ тотчас снял с пояса кошелек.

– Думаю, у меня их как раз хватит. Только, если позволите, мессир, мы разделим мясо на всех. Как раз по кусочку и будет.

– Я всегда так делаю! – засмеялся сэр Эдвин. – Мне слишком дорога моя дружина. А тебя, добрый человек (это относилось уже к деревенскому старосте) хочу попросить устроить в своем доме на ночлег его преосвященство и эту девочку. Мы все – люди военные, и ночлег у костра для нас – дело привычное, а вот духовному лицу и малышке лучше будет под крышей и на постели, хотя бы и соломенной.

Епископ Антоний засмеялся:

– Мне тоже нередко приходилось ночевать не под крышей, так что я с радостью разделю с вами место у костра, ваша светлость.

– И я! – воскликнула Изабель, все это время стоявшая неподалеку от шерифа. – В крестьянских домах не топят до самой зимы, а у костра тепло. Можно я тоже переночую с вами?

– Можно, – стараясь казаться суровым, – разрешил шериф. – Но утром мы тронемся дальше, а ты, дитя мое, останешься в этой деревне. Через сутки я буду возвращаться и заберу тебя в Ноттингем.

Девочке явно не очень понравилось такое решение, однако возражать она не посмела и отправилась с несколькими воинами собирать хворост для костров. В данном случае Веллендер использовал еще одну свою привилегию: кому бы еще, кроме самого шерифа, удалось безнаказанно наломать сучьев и собрать сухостоя в роще, принадлежащей местному сеньору?

После ужина сэр Эдвин расставил караулы и вернулся к огню. Епископ Антоний извлек из своей сумки небольшую флягу, в которой было около пинты [32] крепкой монастырской настойки.

– Это хорошо восстанавливает силы, – он сделал глоток из фляги и протянул ее шерифу. – Попробуйте. Наши монахи настаивают ее на нескольких травах и ореховой скорлупе. А потом добавляют меда для пущей полезности.

Сэр Эдвин глотнул и ощутил, как огонь обжег его горло и сразу разлился в груди. Уже потом во рту появился терпкий и нежный вкус.

– Ну как? – улыбнулся епископ.

– У-ух! – больше сказать было нечего.

– Вот и замечательно. А теперь, простите, я засну. В мои годы все же трудно переносить долгий путь совсем без отдыха.