— Все может кончиться совсем не так плохо, как вам кажется.

Ирен погладила ее по щеке.

— Милая, могу сказать только одно: дайте слово, что скоро вернетесь.

— Это я вам обещаю, — ответила Улла, уверенная, что счастье, сочившееся из всех ее пор, видно невооруженным глазом.

Однако Ирен этого не заметила.

— Предоставьте все мне, а сами идите готовиться к вечеру, — велела она, когда Улла попыталась отнести вещи Хельги в детскую. — Поскольку обедаете вы не дома, у меня других дел нет. Ступайте! У вас два часа на все про все. Конечно, это не мое дело, но на вашем месте я надела бы одно из тех платьев, которые все еще лежат в углу вашей гостиной.

А почему бы и нет? — подумала Улла. В конце концов, мы почти помолвлены. Можно представить себе, как загорятся глаза Поля!

Она остановилась на платье из шифона цвета морской волны. К такому наряду подошли бы бриллианты или жемчужное колье, но, поскольку у Уллы не было ни того ни другого, пришлось оставить все как есть. Она не рискнула надеть даже браслет из горного хрусталя, боясь, что тот зацепит тонкую ткань.

— О боже, да вы просто картинка! — воскликнула Ирен, когда Улла зашла в детскую, чтобы попрощаться. — В таком наряде можно ехать к самой королеве!

Когда Улла вошла в кабинет, где они договорились встретиться, Поль лишился дара речи. Он дважды проглотил слюну и дернул черный галстук-бабочку так, словно тот душил его. Когда он снова заговорил, его голос звучал сдавленно.

— Я… э-э… Милая, у меня есть для тебя кое-что, — промямлил он.

Что это с ним? И это Поль Вальдонне, который никогда за словом в карман не лезет?

— У меня тоже кое-что есть для тебя. — Улла перестала улыбаться, поднялась на цыпочки и поцеловала его в губы.

Торжественный черный костюм и белая рубашка, накрахмаленная до треска, делали Поля ослепительно красивым. Этот мужчина будет моим мужем! — в сотый раз сказала себе Улла, еще не успевшая привыкнуть к этой мысли. Скоро я стану мадам Поль Вальдонне!

Он откашлялся, повернулся к письменному столу и открыл узкий кожаный футляр. Там лежало бриллиантовое колье чуть ли не в дюйм шириной.

— Пока ты одевалась, я позвонил своему ювелиру, — сказал Поль. — Как по-твоему, оно подходит к платью?

Улла уставилась на ожерелье как загипнотизированная. Ничего красивее ей видеть не приходилось. Сколько оно может стоить? Страшно подумать…

— Позволь надеть его на тебя, — сказал Поль. — Похоже, оно было специально создано для твоей стройной шейки.

Колье оказалось холодным и гладким. У Уллы не хватило смелости прикоснуться к нему: оставить на такой красивой вещи отпечатки пальцев было бы кощунством.

— Ну как? — наконец пролепетала она, повернувшись лицом к Полю.

— Именно так, как я и думал, — ответил он. — Лучше не бывает.

— И часто ты собираешься меня так баловать? — спросила она, боясь заплакать и испортить грим.

— Ну, может быть, не каждый день, но достаточно часто, чтобы ты не забыла, как высоко я ценю свою жену. — Он снова протянул руку к письменному столу, и Улла увидела маленькую квадратную коробочку, наполовину скрытую под бумагами. — Милая, я помню, что мы договаривались немного подождать, но у меня не хватило терпения. — Поль открыл коробочку. Там лежал бриллиант размером с горошину, оправленный в широкое кольцо из платины. — Что ты предпочитаешь? Надеть его сегодня и всем продемонстрировать? Или выберешь что-нибудь другое? Рубин или, может быть, сапфир с бриллиантами?

Улла молча покачала головой, потому что слов у нее не было. Влюбившись в него с первого взгляда, она готовилась к разочарованию и краху всех надежд. Аристократы вроде Поля Вальдонне не влюбляются в простых полицейских из Гётеборга, если к их услугам все сливки европейского и американского общества.

Разве можно было ожидать такого поворота событий? Разве можно было подготовиться к золотому дождю, пролившемуся ей на колени? Не говоря о радости быть любимой?

— Ни за что не выберу, — с трудом выдавила она.

— Тогда протяни руку. Посмотрим, подойдет ли.

К несчастью, кольцо оказалось почти на размер больше, чем нужно. Поль неохотно вернул его в бархатную коробочку и открыл сейф, скрытый за секцией книжных полок.

— Видно, все-таки придется хранить нашу тайну еще пару дней, — сказал он, положив коробочку на зарубежные паспорта Уллы и Хельги и авиабилеты, которые были отданы ему на сохранение в день прибытия на Мартинику. — Едем, моя красавица. Иначе опоздание будет непростительно долгим.