— Конечно, могу.

— После сегодняшнего маленького эпизода? — Она негромко рассмеялась. — Сильно сомневаюсь, маркиза!

— Давай уйдем, — взмолилась Айрис, дергая Камиллу за рукав. — Разве ты не видишь, что увязаешь все глубже? Если она расскажет Полю…

— Не расскажет, — фыркнула маркиза, позволяя увлечь себя к дому. — Гордость не позволит.

Увы, она права. Улла отряхнула руки, словно притронулась к какой-то гадости, и ее передернуло.

— Фу!

— Вот именно, — раздалось у нее за спиной, и на этот раз уже Улла вскрикнула от испуга.

— Зачем подкрадываться? — с трудом выдохнула она, когда из тени вышел Поль. — Вы напугали меня до полусмерти!

— Я не подкрадывался, — спокойно ответил он. — Это не мой стиль. Просто срезал угол. Вы же сами просили прийти.

— Но вы подслушивали!

— Да, и мне было очень трудно сдержаться. Я был готов прийти вам на выручку. — Его зубы блеснули в темноте. — Но этого не понадобилось. Вы прекрасно сумели постоять за себя.

Теперь, когда гнев Уллы прошел, ей стало неловко.

— Поль, я была очень грубой с вашими друзьями. Тут нечем гордиться.

Он поставил шампанское и бокалы на каменную кормушку для птиц.

— Милая, они смертельно оскорбили вас. Я не забуду этого и не прощу. Как вы думаете, с чего все началось?

— Вам не следовало обнимать меня за талию, когда я спустилась с лестницы. Это вызвало пересуды.

— Может быть, мне следовало поступить вот так? — Он шагнул вперед и жадно поцеловал ее.

Его губы были алчными и требовательными. Как можно было устоять, если она чуть не растаяла?

Он застал Уллу врасплох. Полю ничего не стоило раздвинуть ей губы языком и вызвать жгучее желание, которое так и рвалось наружу. А когда он провел ладонями по ее спине и крепко прижал к себе, это желание вырвалось наружу.

Его тело было возбуждено. Но если бы платье Уллы задралось еще выше, Поль понял бы, что изнывает от страсти не только он. Трусики Уллы промокли насквозь.

— И не так, — с трудом выдохнула она, когда смогла оторваться от его губ.

— Почему? Неужели мнение других значит для тебя больше, чем мое?

— Нет. — Улла отодвинулась, потому что такая близость мешала ей мыслить связно. — Я боюсь, что тебя влечет ко мне только потому, что я не такая, как Юлия.

Он негромко выругался.

— Черт побери, при чем тут Юлия?!

— Не знаю. Просто Камилла де Оливейра не единственная, кто намекал, что Юлия чем-то причинила тебе боль. И я невольно решила, что ты пытаешься выместить обиду на ком-то… менее опасном.

— Юлия не причинила мне боли, — сказал Поль с такой ледяной яростью, что Улла вздрогнула. — У нее не было такой возможности. Просто она вываляла в грязи наше родовое имя. — Он отвернулся.

— Как? — спросила Улла, вцепившись в его руку и пытаясь повернуть его лицом к себе. Мгновение назад он целовал ее так страстно, словно не мог насытиться. А теперь смотрел как на чужую. — Поль, что она сделала? Почему мне приходится расхлебывать заваренную ею кашу?

Он отстранил ее, поправил пиджак и одернул манжеты.

— Сейчас для этого не время и не место. Прошу прощения. Я забыл о своем долге хозяина.

— Не смей уходить от меня так, словно я дерзкая служанка! — гневно воскликнула Улла. — Черт побери, Поль, я имею право знать! Причем именно от тебя. Но если ты этого не сделаешь, я не постесняюсь спросить кого-нибудь другого!

Это заставило его застыть на месте. Он обернулся и посмотрел на нее с такой лютой злобой, что она окаменела.

— Только попробуй! Если тебе нужны ответы, то по окончании приема встретимся у меня в кабинете и я расскажу тебе эту постыдную историю. Но предупреждаю: тебе это не понравится. — Он снова выругался. — И, ради бога, перестань вздрагивать! Если уж я не поднял руку на твою обожаемую кузину, то ни тебе, ни какой-нибудь другой женщине на свете ничто не грозит!

— Я знаю, что ты на это не способен, — еле слышно ответила Улла.

Но говорила она в пустоту. Поль свернул на известную только ему тропинку и исчез.