— Горит? — переспросила Элиза.

— Да, горит! Этот дым… — посол с тревогой оглянулся на ящики в углу и промокнул лоб.

— Это в камине, — заверила Элиза. — Я только что сожгла кое-какие бумаги.

— Бумаги, мадам?! — у посла глаза буквально полезли на лоб. — Документы?! — от ужаса его пухлые щёчки зарумянились, и слова вязли на языке. — Н-но, мадам, управляющий знает об этом?

— Мистер Бек? А как же! — небрежно ответила Элиза. — Он-то и отдал мне распоряжение их сжечь. По его словам, это лишние копии. Ненужный хлам, — она водрузила себе на нос очки и с преувеличенным вниманием занялась бумагами у себя на столе. — Разве я позволила бы себе что-то подобное без его указания?

— Что вы, я и в мыслях не имел! — заверил посол. — Простите меня за такую бестактность. Но вы же знаете, как усердно мы все трудимся ради того, чтобы представить вам всю отчётность в самом строгом порядке. И если пропадает хотя бы один формуляр, это грозит хаосом для всей системы!

— Знаю, — тяжело вздохнула Элиза, — но когда настанет мир…

— Который и является нашей конечной целью, — посол коротко поклонился. — Мадам, ваша сестра снова объявила единственным условием перемирия полное отречение от полномочий.

— Я читала ваш бюллетень, — сухо ответила Элиза. — Однако о чьём отречении она вела речь? Моём или своём?

— Она говорила о вас обеих, мадам, — сладко улыбнулся посол. — И я вынужден признать, что одно неотделимо от другого: если вы пойдёте на уступки, пойдёт и она. Однако вас удерживает страх предательства.

— Не берите на себя труд угадывать мои мысли, — сказала Элиза.

— Ну что вы, как можно, мадам, я всего лишь позволил себе предположить, что вас тревожат истинные намерения Мерид. Но с другой стороны, она всё время повторяет, что не меньше вашего желает прекратить войну.

— Если бы моё отречение гарантировало такой же шаг с её стороны и конец этой бессмысленной бойне, я готова снять с себя полномочия правителя прямо сейчас. Но как я могу верить ей после всех её предательских действий?

Орлеманн надул губы, напустив на себя важный вид.

— В последнее время мои офицеры не выявили среди кандидатов ни одного шпиона, — сообщил он. — Это позволяет предположить, что ваша сестра чиста в своих намерениях.

— Неужели вы до сих пор пытаете этих несчастных малышей своими жуткими машинами?! — Элиза явно пришла в ужас. — Мне казалось, мы договорились от них отказаться!

— Увы, мадам, обстоятельства вынудили нас продолжать чистки. Как иначе мы можем быть уверены, что среди нас нет её шпионов? Однако трудно отрицать очевидное: она начала выполнять свои обещания. Вот и на конвои больше не нападали с тех пор, как она гарантировала их беспрепятственное продвижение через земли Машин.

— Да, но как только она узнает, что мы провозим на них кандидатов, ударит не задумываясь! — Элиза сокрушённо спрятала лицо в ладонях. — Как я могу верить своей сестре? Её предательство зашло слишком далеко!

— Мадам, — заговорил Орлеманн, всем своим видом выражая преданность и покорность, — все мы хотим мира. Возможно, наступил, наконец, тот момент, когда ваша сестра готова прислушаться к совести. И я смею надеяться, что её готовность передать власть временному правительству является искренней.

— Да, — кивнула Элиза, — это важнее всего: установить мир, чтобы всё стало по-прежнему. Будьте добры, дайте понять моей сестре в ходе своего очередного визита на её территорию, что я с полным вниманием рассматриваю предложение. Это всё.

Элиза откинулась на спинку кресла, глядя в огонь. Как только посол решил, что его никто не видит, лицо разительным образом переменилось. По благостной физиономии херувима скользнула холодная жестокая гримаса. Но уже через мгновение она исчезла без следа.

— Очень хорошо, мадам, — проворковал посол. — Пожалуй, мне следует поторопиться и попасть на тот берег, как только сойдёт большая вода, иначе конвой до Долгого города не успеет выйти в намеченный срок. А как только закончится время, оговоренное для его безопасного продвижения, вся мощь военных сил вашей сестры — в том числе и машины — не даст нам даже нос высунуть из Норсбриджа. Доброй ночи, — Орлеманн откланялся и выскользнул вон.

Как только за ним захлопнулась дверь, Элиза вскочила и принялась мерить шагами комнату. У Джо больше не было сил терпеть: он вылез из-за стола и деликатно кашлянул.

Элиза так и подпрыгнула на месте, резко повернувшись к нему. Она схватила мальчика за плечи.

— А ты, ты кто такой? — спросила она, сверля его глазами. Джо открыл было рот, но его перебили: — Чисты ли твои помыслы? Когда-то верила, что могу распознать честного человека по глазам, но с тех пор многое изменилось, и я никому не верю. Ты принёс мне напоминание о вещах, которые хочу забыть. И я должна позвать стражу, должна отдать им тебя, однако…