Они вернулись в комнату. Еще издалека слышался воодушевленный голос Хейзел Кейн:

— …эксклюзивные интервью! И это еще только начало! Вами заинтересовался Голливуд! Наверняка вам вскоре поступят предложения о киносъемках!

— Не говоря уже о прочих доходах! — вмешался Сесил. — Наш телеканал просто озолотился благодаря вам. Мы продали «Око Каина» во многие страны. Журналисты с нетерпением ждут вас снаружи, чтобы услышать о ваших впечатлениях! И кроме того…

— Так, значит, мы теперь кинозвезды? — перебил Томас.

— Именно!

— И даже сейчас нас снимают?

— Конечно!

— Прекрасно. Хотите узнать о моих впечатлениях?

Хейзел Кейн вопросительно взглянула на него.

— Да, а что вы…

Томас ударил ее кулаком в лицо. Хейзел врезалась в группу техперсонала, и вокруг ее глаза в несколько секунд расплылась густая синева.

— Вот вам «Око Каина»! — сказал Томас.

Затем повернулся и направился к двери.

— Вернитесь! — закричал Сесил.

— Оставьте его в покое, — проговорила Хейзел.

— Но…

— Оставьте его в покое!

Томас вышел на свет с таким чувством, что выбрался из склепа. Он прикрыл глаза рукой, защищая их от солнца. Вертолет раскручивал пропеллер, готовясь взлететь, а несколько других, напротив, готовились к посадке. Прямо на главной улице поселка были расставлены накрытые столы, и вокруг них толпились люди. К нему приблизилась молодая женщина:

— Сигарету? — спросила она.

Томас взял сигарету из протянутой раскрытой пачки.

— Почему бы нет?

— Не возражаете, если я покурю с вами за компанию?

— Нет.

Она зажала сигарету в зубах и отбросила волосы за спину. Томас поднес ей зажигалку. Она затянулась и медленно выдохнула.

— Вы в порядке? — спросила она, зажимая сигарету двумя пальцами.

— Да. А вы?

— Там видно будет.

— Как вас зовут?

— Пейдж.

— У вас усталый вид, Пейдж.

Он смотрел на крути у нее под глазами.

— А кстати… долго это все продолжалось?

— Семь-гребаных-во-все-дыры дней, мистер Линкольн. Простите мой плохой французский.

Она выпустила густой клуб дыма, не отрывая от него глаз.

— Хорошо. Спасибо, что заботились о нас.

— Не за что, сэр. Это была большая честь для меня. Правда.

Три месяца спустя ураган медиасенсаций стал понемногу стихать.

Томас смотрел на волны, поблескивающие под солнцем.

Он отпустил бороду, к тому же сейчас на нем были круглые очки, так что никто не обращал на него внимания. Стекла очков были маленькими, круглыми, в стальной оправе. Легкая коррекция зрения. Семьдесят пять долларов со скидкой. Элизабет, смеясь, говорила, что он похож на Дензела Вашингтона [22] .

Он перестал писать и убрал блокнот. Босые ступни были погружены в песок. Запах моря щекотал ноздри. Чайка с криком пролетела над самой водой, задевая крылом пенистый гребень волны. Продавец мороженого ехал по пляжу, крутя педали своей тележки, а за ним бежала стайка детей.

Да, Томас кое-что записывал. Но ничего особенного.

Он не собирался издавать свои мемуары — как Виктор Каминский, который уже сколотил себе на интервью небольшое состояние. Точно так же он не собирался сниматься в полицейском телесериале — как Коул. Нет, ему просто нравилось нанизывать цепочки слов. Воспоминания, заметки, впечатления.

Все это было довольно сумбурно и не так уж важно. Но он хотел это сохранить — просто для себя.

Леонард Штерн, попавший на обложку журнала «Форбс», настойчиво приглашал его к себе в Нью-Йорк, но Томас отказывался. Точно так же он отказывался от интервью (Питер появился в программе Ларри Кинга), от «медиатрамплинов к славе» (Перл Чан снялась в клипе, который постоянно крутили на MTV), от сотрудничества с акулами бизнеса (Пола Джонс стала владелицей бара в новом развлекательном комплексе в Лас-Вегасе) или с организациями лоббистского толка (Нина Родригес включилась в борьбу за права секс-меньшинств). Он предпочел не торопить события, так же как Карен — она уехала работать в Париж, подальше от американских массмедиа.

Продавец мороженого, лениво крутивший педали своей велотележки, остановился в нескольких метрах от него. Томас наблюдал за ним: блуждающая улыбка, джинсовая куртка, усеянная разноцветными значками, светлая щетина на подбородке, растаманские косички и бейсболка с надписью «Мистер Суперстар». Ник и Алекс приблизились к нему с заговорщическими минами. Кажется, они рассчитывали получить у него бесплатные рожки.

— Мозно мне морозеного? — спросила Тина, дергая Томаса за руку.

— Конечно, — ответил Томас. — Всего за один поцелуй.