Он берет такси и едет на корсо Триесте.

Среди вилл и особняков в стиле «либерти» — модерн начала века — здание федерации выделяется своими геометрически четкими плоскостями и стеклянными стенами, в которых ослепительно дробится полуденное солнце.

Паоло поднимается по пологой лестнице к парадной двери и, показав швейцару удостоверение, спрашивает?

— Где тут у вас дискуссия о вооружениях?

— Пятый этаж, налево.

Обсуждение началось уже давно, но Маринетти пока еще не выступал. Завидев Алесси, он делает ему знак сесть рядом и убирает с соседнего стула две сумки, книги, газеты, потрепанные брошюры и еще целую кучу самых невероятных вещей, которые он вечно таскает с собой, в том числе и плащ — в любое время года. Это ужасно несобранный человек. Однажды Паоло поводил Маринетти по редакции и типографии своей газеты в момент подписания полос.

Вышел он оттуда с ошалелым видом, бормоча: «Да у вас тут похуже, чем на нижней палубе крейсера».

— Привет, Родольфо.

Маринетти с самого начала их знакомства решительно заявил: «Давай со мной на «ты» и по имени». С тех пор прошло три гада, но Паоло до сих нор испытывает некоторую неловкость — и не только из-за разницы в возрасте.

Алесси садится, тщетно стараясь не наступить на рассыпанные по полу листки, потом наклоняется и, собрав их, кладет поверх скомканного плаща.

— Тебе Серена сказала, что я здесь?

— Ты мне нужен.

Маринетти делает ему знак «поговорим после». Выступает молодой человек с густыми усами я пышной шевелюрой.

— Это кто? — спрашивает Паоло.

— Дондеро. Из Генуи. Четыре года назад он учился на факультете общественно-политических дисциплин, а потом пришел в федерацию. Упрямая башка. Из старинной генуэзской семьи. Отец миллиардер, свой человек в промышленных сферах. Друзья отца считают, что все это чистый снобизм, и ждут, когда с парня слетит дурь. Но я его знаю хорошо. Он из тех, кто никогда не останавливается на полпути.

Алесси слушает с интересом, но вопросов не задает.

Выступление Дондеро посвящено положению на предприятиях военной промышленности.

— С тех пор как производство вооружения почти целиком перешло я руки предприятий с государственным участием, — говорит он, — давление секретных служб становится все ощутимее. Чтобы поступить на эти предприятия, уже недостаточно обыкновенного разрешения службы безопасности: на каждого заводятся самое настоящее досье. У профсоюзов связаны руки, нам с большим трудом удается раздобыть сведения о том, что творится на этих предприятиях.

Говорит он не меньше получаса.

Алесси замечает своего коллегу — сотрудника одного специализированного журнала, который финансируется министерством обороны: тот торопливо записывает что-то в свой блокнот.

Наступает черед Маринетти. «Адмирал» располагается у микрофона, раскладывает перед собой несколько разрозненных листков, словно случайно оказавшихся у него в руках — впрочем, он в них обычно и не заглядывает. Маринетти говорит о ряде законопроектов, которые он намерен представить в ближайшие дни, чтобы потребовать от парламента установить контроль над военными заказами. Рассказывает об очередной комиссии но расследованию злоупотреблений, возмущается тем, что высокие офицерские чины с благословения властей получают руководящие посты на предприятиях с государственным участием, и перечисляет имена тех, кто уже прочно обосновался в высших сферах военной промышленности, а их больше десятка.

Речь его горяча, в ней много убедительных цифр и фактов. Алесси задает себе вопрос, а нет ли среди них засекреченных. Зная Маринетти, этому можно не удивляться.

По окончании обсуждения Дондеро подбегает к. Маринетти одним из первых. Алесси терпеливо ждет, когда закончится поток одобрительных восклицаний и приветствий, затем подходит к беседующим, волоча за собой сумки с бумагами и плащ.

Маряиетти представляет их друг другу: — Дондеро. Алесси из «Стасера». Пошли. Уже поздно, надр поесть. Приглашаю вас обоих.

Дондеро и Алесси пожимают друг другу руки. У Дондеро некрасивое, но приятное лицо.

— Привет. Я часто тебя читаю, однако не всегда с тобой согласен.

Ресторан недалеко, и они отправляются туда пешком. По дороге говорит один Маринетти — острит, отпускает шуточки. Но, усевшись за стол, вновь становится серьезным.

— Ты, кажется, хотел о чем-то поговорить со мной, — замечает он и, перехватив неуверенный взгляд Алесси, направленный на Дондеро, добавляет: — Его можешь не опасаться.

Паоло рассказывает обо всем, стараясь быть как можно лаконичнее. Звонок Фульви, намек на убийство Гуараши, как-то связанное с делом о «гепардах», смерть генерала, с которым Гуараши работал в управлении вооружений министерства обороны…

Маринетти, нахмурившись, выслушивает его, потом говорит:

— «Гепарды». Н-да… Пока мне известно только, что министерство обороны готовит докладную записку о необходимости усовершенствовать эти машины. И вообще, похоже, что НАТО собирается провести основательную работу по стандартизации, но тут возникают определенные проблемы, поскольку Англия значительно урезала свой военный бюджет. А посему ясно, что теперь больших усилий потребуют от Италии. Вот торговцы оружием и заволновались. Особенно суетятся немцы и американцы. Но никаких конкретных сведений у меня нет.