Две молодые женщины, проходя по тротуару мимо нашей машины, улыбнулись нам. Но лицо Кэмерона осталось бесстрастным. Его пальцы по-прежнему крепко сжимали руль.

— Твоя жена очень удивилась, когда он ей позвонил, но все же согласилась с ним встретиться. Джордж попросил ее сохранять эти встречи в тайне от тебя — под тем предлогом, что ты ему запретил приближаться к твоей семье. Клэр и на это согласилась. Он очень осторожно расспрашивал ее о вашей семейной жизни, стараясь, чтобы она ни о чем не заподозрила. Примерно в это же время исчез Шон.

— В начале августа?..

— Да. События стали ускоряться, и угроза, исходящая от торговцев детьми, превратилась для твоего отца в навязчивую идею. Он был убежден, что Билли грозит беда. Вот тогда он и обратился ко мне.

— Он тебе все рассказал?

— Ну, поначалу только самое необходимое. Он рассказал про Коша, затем передал мне флэшку с видеозаписью и тремя фотографиями и попросил за тобой проследить. Я расхохотался ему в лицо и назвал параноиком. Но он не отставал. «Мой внук в опасности, — сказал он мне, — и я не могу доверять никому, кроме тебя. Ты знаешь Пола лучше, чем любой другой. Так что, ты поможешь мне или нет?» Он был убежден, что ты скрываешь свою истинную натуру.

— А ты-то сам что подумал?

— Я не знал, что думать. Доказательства у него были вроде бы серьезные. К тому же ты много лет прожил вдали от Неаполя. Ну, кто решится утверждать, что знает своего друга на все сто процентов? Да еще и Джордж вцепился в меня как клещ. Наконец я уступил и принялся за работу. И вскоре понял, что в самом деле происходит что-то неладное. Коша защищали люди, занимающие самые высокие посты. Гарнер не хотел, чтобы я занялся этим делом вплотную. Твой отец явно что-то скрывал. И ты вел себя весьма странно.

Я хмыкнул.

— Сам знаешь, я ведь не бог весть какой интеллектуал, — продолжал Кэмерон. — Для меня важнее не рассуждения, а действия. Меня бесили все эти загадки, эти новые и новые двери, открывающиеся передо мной… Я решил разворошить муравейник. Способ был только один: столкнуть тебя с Кошем. Заставить вас обоих зашевелиться, а самому за вами наблюдать. До того момента, пока один из вас не сделает ошибку.

— Несмотря на то, что я был ни при чем!

— Может, и не был. Но в случае с Кошем это оказалась верная тактика. Если бы не я, твой сын рано или поздно оказался бы у него в руках.

Я глубоко вздохнул:

— Это ты передал моей жене флэшку?

Кэмерон некоторое время помолчал, словно подыскивая нужные слова.

— Я попытался поделиться с ней своими подозрениями, — наконец ответил он, — но она отказывалась что-либо понимать. Она не хотела верить, что ты причастен к торговле детьми. Я и сам не был в этом уверен. Поэтому и отдал ей флэшку. В качестве наглядного доказательства. Чтобы она сама во всем убедилась…

— И она пришла в ужас…

— Да. Мой план снова сработал. После того как она увидела запись, она сбежала от тебя вместе с Билли. Благодаря тому, что скрылись, они оказались недосягаемыми для Коша… и для тебя. В тот момент я еще не знал, насколько ты для них опасен. Когда я начал понимать, было уже поздно. Но я сделал все что мог, чтобы защитить тебя и их…

Он замолчал, словно осознав, что любые оправдания бесполезны.

— Последний вопрос, — сказал я. — После того как Джорди Лански проник в мой дом, он бесследно исчез. Это ты его убил?

— Нет.

— А ты знаешь, кто это сделал?

— Да.

— Вот как! И кто же?

— Твой отец.

Я выдержал и этот удар. Одним больше, одним меньше…

— После того как ты ему позвонил, Джордж решил приехать к тебе и объясниться с тобой лично. Но он все никак не решался этого сделать — просто бродил вокруг твоего дома. Вот так он и увидел Джорди, который явился, когда в доме никого не было. Джордж понял, что этот человек представляет опасность для твоей семьи, и убил его не раздумывая.

— А куда он дел труп?

— Спрятал на складе клоунских костюмов у себя под домом. Конни чуть было не наткнулась на тело, когда приехала к Джорджу вместе с тобой.

Все эти открытия совершенно оглушили меня. Я был не в силах больше ни о чем спрашивать. Мы оба погрузились в молчание.

— У меня для тебя сюрприз, не забыл? — наконец с грустью спросил мой друг.

Я вышел из машины, не говоря ни слова, и направился к старому деревянному пирсу, на котором мы с Кэмероном провели немало времени в детстве, — тому самому, под которым, как говорили старожилы, бьется сердце Неаполя.