Мой голос дрожит. Только бы удалось договорить до конца!..

— Прошу вас, не кладите трубку. Не нужно верить россказням… Я не делал этих отвратительных вещей. Это звучит как полный бред —но вы должны мне верить!..

Делаю глубокий вдох и скороговоркой прибавляю:

— Так вот, мальчик лет десяти гуляет в одиночестве совсем недалеко от вас. Вот в этот самый момент, когда вы слушаете, что я говорю. Ему грозит смертельная опасность. Потому что некто… собирается его убить. Он уже совсем рядом…

Перевожу дыхание.

— Я понимаю, вы не привыкли к такого рода звонкам. Кроме того, мне и самому все это кажется полным безумием. Но если вы ничего не сделаете, если вы меня не дослушаете, этот ребенок умрет. А за ним последуют и другие жертвы. Если только вы не сделаете то, что нужно, чтобы помешать убийце.

Произношу это на одном дыхании, судорожно стиснув телефон и одновременно спрашивая себя, что подумают обо мне люди, когда услышат мое сообщение.

— Все, чего я прошу, это минута вашего времени. Дослушайте меня, а потом решайте сами, что с этим делать.

Кажется, удалось, думаю я, вытирая пот со лба. Теперь мне остается лишь коротко рассказать вам все остальное. Воззвать к вашему уму и смелости.

Убедить вас спасти Шона.

Убедить вас остановить Коша.

Любой ценой.

И я попытаюсь это сделать — как можно яснее, как можно проще. Затем введу номер специального вызова (этот номер назвала мне Конни Ломбардо, когда рассказывала об объявлении локальной телефонной тревоги, и я его запомнил, тем более что он был легким: 1-800) и отправлю свое сообщение всем жителям в округе. Словно потерпевший кораблекрушение, который бросает в море запечатанную бутылку с письмом — свою последнюю надежду.

И все будет кончено.

Я нажму клавишу «отбой», отложу телефон и крепко обниму своего сына. Он больше не плачет. По радио все еще играет музыка. Может так случиться, что вы сейчас слушаете ту же самую мелодию, занимаясь своими обычными повседневными делами.

Спустя несколько секунд все телефоны в радиусе нескольких километров зазвонят.

В том числе и ваш.

Вы возьмете трубку.

Компьютер повторит вам мое сообщение. И вы услышите мой голос. Наконец-то мы с вами друг друга нашли. Пусть наша встреча обернется благом.

Я вам не солгал ни единым словом.

В конечном счете все будет зависеть только от вас.

Я смотрел на солнце в окно больничной палаты. Зрелище было необычное: казалось, лучи постепенно замедляются и наконец замирают на моей простыне, словно золотистые бабочки, чуть подрагивающие крыльями, с которых осыпается пыльца радужных искр.

Ладно, я знаю, что вы думаете: вот что бывает, когда злоупотребляешь морфином.

Но иногда это и в самом деле необходимо. Особенно после того как несколько дней проведешь в коме. Перенесешь пять хирургических операций. И три остановки сердца.

Попросту говоря, несколько раз я умирал.

— Привет, — сказала Конни.

Она сидела в кресле с ноутбуком на коленях и улыбалась мне.

— Опять общаетесь со своей виртуальнойсемьей? — спросил я, улыбаясь в ответ.

Скосив глаза, я увидел экран — веб-страницу с какими-то виртуальными именами. Эти имена и тысячи электронных частиц связывают вас с настоящими живыми людьми во всех концах света. С такими же людьми, как вы и я. Интересными и заурядными, красивыми и не очень, злыми и добрыми. Иногда — настоящими монстрами…

— Как вы? — поинтересовалась Конни.

Хмыкнув, я сказал:

— Бодр и весел.

— Между прочим, и впрямь неплохо выглядите, — заметила Конни. — Учитывая ваше прежнее состояние…

— Я действительно был мертв?

— Да.

— Долго?

— В первый раз — три минуты. Во второй чуть меньше. Но я уж подумала было, что вы спалите дефибриллятор [29] .

— Кто спас мне жизнь?

— Люди, которые услышали ваше телефонное послание. Им удалось вычислить дом Хелен Маккарти, они пришли туда и обнаружили вас. Вы были при смерти, но они сделали вам искусственный массаж сердца. Как говорится, изучайте основы безопасности жизнедеятельности!

— Пожалуйста, свяжитесь поскорее с этими людьми, — попросил я. — Скажите, что я хочу выпить с ними шампанского!

— Не торопитесь. Еще неизвестно, не поврежден ли ваш мозг.

— Вы это говорите из-за моего не слишком радужного настроения? — предположил я.