Мое излюбленное место располагалось ближе всего к кромке воды. В этот час солнце уже палило нещадно, но лучи его не проникали сюда благодаря густой вьющейся зелени, оплетавшей веранду, а жару смягчали разбрызгиватели воды на газоне. Кафе было оформлено в типично курортном стиле: на стенах развешены морские пейзажи, а между ними — сети, деревянные штурвалы, высушенные морские звезды и прочее в том же роде. В тридцатые годы это был небольшой рыболовецкий ангар, но нынешнему владельцу удалось превратить его в ресторанчик, обладавший своеобразным шармом. Мне здесь нравилось, я даже испытывал некую гордость из-за того, что, вернувшись в родной город, стал одним из постоянных клиентов этого заведения, напоминавшего о былых временах.

— Как работа? — спросил меня Рольф.

Рольф — единственный диссонанс общему благолепию. Это высокий мускулистый тип с обритой головой, похожий на рекламного мистера Пропера, в том числе и по уровню интеллекта. Как-то раз он признался мне, смущенно отведя глаза, что работает официантом временно, а в будущем собирается поступать в военную школу, где готовят спецназовцев, чтобы сражаться со всеми этими проклятыми иракцами, афганцами, северными корейцами, русскими, китайцами и прочими врагами священной американской демократии.

«Я считаю, что экстремистов надо уничтожать превентивно, — заявил он тогда. — И если мы этого не сделаем, то кто?»

Я прожевал кусок сэндвича и ответил на его нынешний вопрос:

— С работой пока не очень. Нужно время, чтобы местная публика ко мне привыкла и стала мне доверять.

— Вы ведь приехали из Лос-Анджелеса?

— Да.

— Странная идея! Здесь такое захолустье…

— Мне здесь нравится. Я вырос в Неаполе.

— А когда вы жили в Лос-Анжелесе, вы встречали кинозвезд?

— Нет.

— Ну надо же! А знаменитых певцов? Или спортсменов?

— Тоже нет.

— А Бритни Спирс? Неужели вы ни разу не встречали Бритни Спирс?

— Боюсь, я вас снова разочарую…

— Надо же… А я-то думал!..

— Однажды я лечил мистера Флэша. Это знаменитый музыкант.

— А бандитские перестрелки вы видели? А убийц-психопатов?

Я невольно вспомнил своего недавнего клиента, о котором уже почти забыл.

— Нет, ничего такого.

Рольф немного помолчал, потом улыбнулся — так, словно его внезапно осенило:

— Я понимаю. Это называется врачебная тайна, да? Вы не имеете права ни о чем рассказывать. Понимаю. На самом деле вы, наверно, навидались всякого…

Он исчез и через пару минут вернулся с кружкой холодного пива:

— Это вам за счет заведения.

И снова отошел. Я понаблюдал за тем, как он удаляется: мощная фигура двигалась с грацией грузовика, пытающегося заехать на парковку. Потом отхлебнул пива и поставил стеклянную кружку на скатерть.

Странно, но люди, узнав о моей профессии, в первую очередь расспрашивают меня о всяких ужасах. Видел ли я мертвецов? Как я справляюсь с собой при виде крови? Снятся ли мне кошмары? Или что-нибудь банальное, например: принимаю ли я душ сразу после возвращения с работы, как это делают герои «медицинских» телесериалов, чтобы смыть страшные воспоминания?..

Кстати, ответ на последний вопрос — положительный. Да, именно так я и делаю. Это нечто вроде ритуала. Обычно мой сын присоединяется ко мне — я занимаю душевую кабину, а он плещется в ванне, взбивая густую пену. За один раз мы обычно расходуем флакон геля для душа на двоих (в последнее время это оливковый). При этом оба хохочем и дурачимся, как двое малолеток.

Самое главное — отвлечься. Переключить мысли на что-то другое. Дистанцироваться от несчастья. Мои коллеги выбирают для этого свои способы. Иначе какая-то часть каждого из нас умирала бы вместе с нашими пациентами.

Я отодвинул тарелку, внезапно осознав, что не так уж голоден. Кэмерон не звонил, и вчерашняя история все больше меня беспокоила. Я машинально сунул руку в карман пиджака и нащупал недавно найденный мобильник.

Я вынул его из кармана и еще раз осмотрел. Что в нем такого особенного? И только теперь заметил значок в правом нижнем углу дисплея. Совсем небольшой. Приглядевшись, я понял, что он напоминает изображение фотоаппарата.

Черт, как это я раньше не подумал о камере! Сейчас ведь в каждом мобильнике она есть!

Некоторое время я размышлял, кусая губы.

Лучше было бы оставить все как есть. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять: я собираюсь вмешаться в дела, которые меня не касаются. Нужно связаться с Кэмероном или его коллегами, передать им телефон и забыть всю эту историю. Самое лучшее решение.

Но мои пальцы уже сами собой нажимали на клавиши. Клик… и вот оно: в памяти хранились три фотографии.