— Да погоди ты, — рассмеялся Кайманов. — Я-то тебя ни в чем не обвиняю! Зачем оправдываешься? Расскажи лучше, как к тебе Хейдар приходил, о чем говорил, что он собирается делать?

Ичан весь внутренне подобрался, сосредоточенно посмотрел на Якова.

— Хейдар — мне друг, — сказал он. — Его надо спасать. За этим я сюда к Али-ага приходил, сейчас на коне прискакал. Нельзя в себе такую тяжесть носить, надо скорей кому следует сказать. Я, товарищ старший лейтенант, никогда против Советской власти, против пограничного режима ничего не делал и не говорил.

— Да верю я тебе. Что ты мне все про Советскую власть?! О Хейдаре давай!

Ичан обстоятельно, не упуская никаких подробностей, передал весь разговор с Хейдаром. Яков внимательно выслушал его.

— Не знаю, что делать, товарищ старший лейтенант, — заканчивая свой рассказ, проговорил Ичан. — Хейдар, как волк, в капкане. Затравил его Аббас-Кули. Очень плохо сейчас ему. Стал уже говорить, чтобы я людей Мелек Манура в гавахах прятал, через гулили водил...

Кайманов вскинул на Ичана внимательнее глаза, промолчал немного. Тот спокойно выдержал его изучающий взгляд.

— Ничего не поделаешь, джан Ичан, — мягко сказал Яков, — придется тебе людей Мелек Манура и на гулили водить и в гавахах прятать...

Тот сначала не понял:

— Вы... шутите, товарищ старший лейтенант?

— Нет, не шучу, дорогой Ичан. Надо сделать одно очень важное дело. Ты, Ичан Гюньдогды, должен стать проводником у Хейдара. Будешь прятать людей Мелек Манура в гавахах и приводить их к самой границе. Хейдар к тебе еще придет, деваться ему некуда. Соглашайся с ним выполнить задание, только не сразу, узнай технику переправы, вещественные пароли, сигналы, места встреч. Что делать дальше, я тебе скажу. Ты уже вызвал у Хейдара сомнения своим разговором, а сомнений у него быть не должно.

— Ай, товарищ старший лейтенант! Хейдар мне друг! Я с ним в шахтах Воркуты три года уголь копал! Как я буду с ним двойную игру играть?

— Вот мы с тобой и должны твоего Хейдара от беды отвести, а главное — дело сделать. Слушай внимательно и запоминай...

В доме председателя поселкового Совета Балакеши собралось человек двенадцать самых близких друзей Кайманова. Что может сделать горстка полувооруженных людей из пограничного поселка, которая, разойдясь по участку комендатуры, затеряется в этих горах, раскинувшихся на десятки и сотни километров? Что значит одна застава и даже комендатура в масштабе тех событий, которые должны были скоро здесь произойти? По опыту Яков знал: на границе и один человек значит очень много, подчас он может сделать больше, чем целая дивизия.

Со вздохом он вспомнил своих сверстников, ушедших на фронт, — отчаянного Аликпера, верного безотказного Барата, молчаливого Савалана, любителя поесть Мамеда Мамедова. Все они сейчас воюют на западе. Но и те, кто здесь собрался, люди опытные, смелые. Правда, все пожилые...

Знакомая комната, знакомые лица, внимательные глаза присутствующих — все это снова взволновало Кайманова, вернувшегося в родной угол, но он не позволил себе размягчиться и сидел сосредоточенный и строгий, ожидая минуты, чтобы, не нарушив принятого этикета, заговорить. Балакеши выставил несколько фарфоровых чайников с зеленым чаем, посредине положил чурек в сочаке — специальном платке, поставил большую эмалированную миску с шурпой, в которой плавали куски баранины. Разложил десятка полтора ложек. Как ни трудно было сейчас на Даугане с продовольствием, но для гостя приготовили молодого барашка. Проголодавшийся Яков некоторое время отдавал должное угощению.

— Дорогой Балакеши, дорогие друзья, — закончив ужин, сказал Кайманов. — Много раз пограничники обращались к дауганцам еще в те времена, когда мы вместе строили дорогу. Теперь вот и я стал пограничником и вместе с нашим командованием обращаюсь к вам. В эту неделю по дауганской дороге будут идти особо важные колонны автомашин. Надо организовать усиленную охрану, выставить посты на самых ходовых тропах контрабандистов, не допустить, чтобы какая-нибудь сволочь сорвала переброску грузов. Начальник заставы лейтенант Дзюба расскажет вам, где и что надо будет сделать, надо, чтоб каждый верный человек пошел в наряд...

— Ай, Ёшка! — воскликнул Балакеши. — Зачем спрашиваешь? Все пойдем! Кто только может держать оружие, все будем на гулили...

Полковник Артамонов послал за Самохиным машину в Ашхабад, приказав немедленно следовать в расположение Дауганской комендатуры.

Утомленный дальней дорогой и непривычной жарой, Андрей занял место рядом с красавцем шофером в «эмке» начальника отряда, решив, что, едва прибудет на место назначения, тут же добьется отправки на фронт и спустя несколько дней поедет обратно уже в фронтовом эшелоне.

Разговор с лейтенантом госбезопасности Овсянниковым не слишком его озаботил, хотя приятного в нем было мало, оба закончили его с взаимным неудовольствием. Раздумывая о том, не повредит ли ему такая неудачная встреча с Белухиным, что он сам будет говорить полковнику, Андрей наблюдал разворачивающиеся перед ним картины южного города.