— Ай, такая жара, — начала та издалека.

— Ай правда, жарко, — согласился Андрей.

— Виноград будет сладкий.

— Нигде нет такого сладкого винограда, как здесь, — поддержал беседу Андрей.

— А ты ташаузскую дыню ел? Нет? Пойдем ко мне, я угощу.

— Обязательно приду. Только сейчас я на службе, а потом приду. Таких, как здесь, дынь нигде больше не видал.

— Хорошие дыни, — подтвердила Сюргуль, видимо решив, что пора переходить к главному разговору. — Ёшка сказал, очень опасного кочахчи вы поймали у Чары-Мурада, — сказала она.

Андрей согласился, что действительно неподалеку от мелека Чары-Мурада только благодаря уважаемой Сюргуль попался им ужасно опасный кочахчи. Да, ведь она сама его видела...

— Если еще увижу кого, я еще вам скажу, — заверила Сюргуль, видимо начиная верить в свою новую, так неожиданно определившуюся и такую выгодную роль.

Андрей рассыпался в любезностях, очень лестно отозвавшись о высоких достоинствах гостьи, не забыв отметить истинно патриотические чувства уважаемой Сюргуль.

— Ай, лечельник, не знаю, как тебе сказать, а сказать хочу, — заявила та. — Старый я человек. Почти всю жизнь прожила в ауле вон за теми горами (она указала в сторону границы). Не надо мне никакой премии за кочахчи, разреши поехать на родные места, в родном ауле пожить, внуков, правнуков повидать.

Андрей сделал вид, что перепугался.

— Как я разрешу? Тебя же кровники могут убить! Кто будет отвечать?

— Никто не убьет, — уверенно сказала Сюргуль. — Теперь там ваши солдаты. У меня есть племянник, он повезет. Лошадь, тележку даст, ружье возьмет.

— Нет, нет, не могу. Какое ружье? Из винтовки с горы бандит стрельнет, достанет его твое ружье?

Андрей старался показать, что просьба Сюргуль поставила его в тупик. Та начала горячиться.

— Ёшка сказал, — возразила она, — проси любую награду. А почему ты через гулили домой меня не хочешь пустить? Вот вы какие начальники! Не дашь пропуск, я на тебя твоему полковнику жалобу напишу!

Андрей сделал вид, что ему не хотелось бы осложнять свои отношения с полковником из-за жалобы Сюргуль. Наклонившись вперед и заговорщически поглядев по сторонам, он негромко спросил:

— Тебе очень надо ехать?

— Душа горит!..

— Ну ладно, хорошо, — подлаживаясь под местные интонации, ответил он, — дадим тебе пропуск.

— Племяннику моему тоже давай, — так же заговорщически сказала Сюргуль. — Старая я теперь стала, самой уже не управиться с лошадьми...

Когда вернулся из города Кайманов, Андрей встретил его и рассказал о своих переговорах с Сюргуль.

— Ну, что ты понял из всего этого, Яков Григорьевич? — задал он вопрос, который часто задавал ему в подобных случаях сам Кайманов.

Тот ответил не сразу.

— Понял, что неспроста вздумала петлять наша Сюргуль. И не сама она это придумала. Всего подозрительнее то, что у них вроде все должно пойти по нашему плану точно так, как намекнул Хейдар Фаратхану. Неясна еще эта история с исчезновением Оразгельдыева. Ушел — как в воду канул...

— Полковник просил информировать его обо всем в любое время дня и ночи, — напомнил Самохин.

Посовещавшись, оба решили доложить Артамонову немедленно.

— Поначалу мне тоже не понравилась такая покладистость Фаратхана. Что, думаю, такое с ним? Не такой же он дурак, чтобы доверить Белухина шибко хитрой, но не шибко умной старухе. Ну а когда навел справки по другим каналам, дело прояснилось. Начальник вашего лейтенанта Овсянникова кое в чем проинформировал меня. Овсянников напал на след Белухина и докопался до истинного решения, но в своем плане совсем не имеет в виду участие нашей уважаемой Сюргуль...

— Что ж он нам-то ничего не сказал? — спросил Самохин.

— В том-то и дело, что сказал, только не вам, заместителям, а самому товарищу коменданту. А тот — молчок. Если разобраться, — продолжал Артамонов, — оно так и положено. А вот то, что Ястребилов вас не информировал, это уже худо. Один хочет всю границу закрыть, самолично всех немецких шпионов переловить. Кстати, что нового насчет Оразгельдыева?

— По некоторым сведениям, товарищ полковник, — ответил Самохин, — Оразгельдыева пригрел вместе с лошадьми сам главарь захваченной нами каракумской банды — Аббас-Кули. Больше ничего разузнать не удалось.

— Ладно. На нет и суда нет, — отозвался полковник. — Хотя должен заметить, чекисты вы лихие, а вот не только не узнали, что сказал Клычхан вашему Оразу, но и самого Оразгельдыева прозевали. А? Как же так? Воспитывал, воспитывал — и воспитал на свою голову?.. Ну, ладно, действуйте, — сказал Артамонов. — Я лично считаю, что подключение нашей уважаемой Сюргуль ко всей этой истории не больше, чем отвлекающий маневр. Задача — разгадать основной ход. Может быть, он и несложный. Постарайтесь все-таки поговорить на эту тему с лейтенантом Овсянниковым.