Климат в этих местах не очень благоприятный для здоровья. Фуке не имеет права размять ноги, вынужден вести неподвижный образ жизни и потому быстро хиреет и чахнет. В услугах его личного врача Пеке ему отказано. Разрешено лишь получать целебные травы и пользоваться услугами двух лакеев, согласившихся разделить судьбу своего господина.

Людовику известно, какое воздействие оказывает Фуке на тех, с кем общается. Не в силах отказать узнику в поддержке со стороны церкви, он настаивает на постоянной смене священников, чтобы бывший суперинтендант не привлек их как-нибудь на свою сторону и не превратил в нить, связующую с внешним миром.

В июне 1665 года в крепость ударяет молния и разносит пороховой погреб. Много жертв. Фуке и лакеи прыгают в окно. Шансы остаться в живых мизерны, и все же все трое живы-здоровы. Стоит новости об этом событии достичь Парижа, как там сочиняют стихи по поводу чудесного спасения, Божественного промысла и поданного королю знака. Многие парижане требуют освобождения Фуке. Король непреклонен, зачинщики смуты подвергаются преследованию.

Крепость подлежит восстановлению. Фуке год проводит сначала у военного комиссара Пинероло, позже – в другой тюрьме.

Во время восстановительных работ Сен-Марс обнаруживает в пепле, оставшемся от мебели из камеры Фуке, кое-что, свидетельствующее о непревзойденном уме узника, и не мешкая отправляет Лувуа и королю перлы изобретательности: записки, написанные косточками каплуна с использованием в качестве чернил вина, смешанного с сажей. Узнику удалось даже изготовить симпатические чернила и оборудовать тайничок в спинке стула.

– Но что же он писал? – безмерно удивленный этими жалкими ухищрениями, спросил я.

– Этого никто никогда не узнал. Все найденное под большим секретом было доставлено королю.

После этого король приказал ежедневно производить у Фуке обыск. Теперь ему остается одно чтение: позволено пользоваться Библией, историей Франции, несколькими итальянскими изданиями и трудами святого Бонавентуры (святой Иероним и святой Августин под запретом). Он обучает латыни и начаткам аптекарского дела одного из своих лакеев.

Однако Белка остается верна себе: хитрости и ловкости ей не занимать. Понуждаемый Лувуа, хорошо изучившим суперинтенданта и не верящим, что тот опустил руки, Сен-Марс тщательно инспектирует его белье. На тесьме, которой обшит галун, обнаруживаются надписи, сделанные микроскопическими буковками, немало надписей и на подкладке жилета. От короля немедля поступает распоряжение выдать ему верхнее платье и исподнее черного цвета. Скатерти и полотенца нумеруются, чтобы он не оставлял их у себя.

Сен-Марс приструнивает двух лакеев Фуке, которые осаждают его просьбами и без конца пытаются улучшить условия содержания хозяина, которому беззаветно преданы.

Проходят годы, но страх короля, как бы Фуке не сбежал, на спад не идет. И тому есть причины: к концу 1669 года раскрыта попытка бегства. Кто ее устроил, остается тайной, может, его родные, однако, по некоторым слухам, к этому приложили руку г-жа де Севинье и м-ль де Скюдери. Старый слуга – трогательный образец преданности, все берет на себя. Зовут его Ла Форе, он сопровождал Фуке в его поездке в Нант, когда того взяли. После ареста хозяина он пешком отправился в путь и провел в дороге много часов, чтобы не попасть в руки мушкетеров, наводнивших Нант. Так он добрался до ближайшей почтовой станции, а оттуда поскакал во весь дух в Париж. И все это для того, чтобы первому доставить печальное известие матушке Фуке. А гораздо позже Ла Форе вышел на дорогу и дождался кареты, которая везла Фуке в Пинероло, чтобы попрощаться с ним. Тронутый такой преданностью Д'Артаньян остановил конвой и позволил им обменяться несколькими словами.

Ла Форе был также единственным, кто не утратил надежды. Под вымышленным именем явился он в Пинероло и обзавелся информатором в крепости. Со своим обожаемым хозяином общался через окно с помощью жестов. После неудавшейся попытки бегства Ла Форе был безжалостно повешен. А Фуке отныне лишили еще и дневного света и неба: окна его камеры заложили.

Состояние его здоровья ухудшается. В 1670 году по приказу короля Лувуа лично отправляется в Пинероло. После шести лет отказов и запретов Людовик наконец призывает к себе для совета врача Пеке, пользовавшего прежде суперинтенданта.

– Вот странно. Разве король не желал смерти Фуке? – вновь немало удивился я.

– Только одно можно утверждать со всей определенностью: с этих пор Людовик как будто начинает заботиться о здоровье бедной Белки. Друзья суперинтенданта, из числа тех, что не попали в немилость, такие как Помпонн (назначен государственным секретарем), Тюренн, Шеки, Бельфон и Шарост, возобновляют борьбу за друга и забрасывают короля прошениями. Но поворот в деле случится позже.

В 1671 году особо опасных государственных преступников, заключенных в Пинероло, становится двое. Еще одного известного человека помещают туда: графа Лозена.

– А все потому, что тайком женился на Большой Мадемуазели, кузине короля, – гордый своими познаниями, вставил я.

– Вижу, на память ты не жалуешься. С этого момента наша история приобретает интересный оборот.

Продержав Фуке много лет в полной изоляции, король подсаживает к нему в темницу другого узника. Вещь решительно необъяснимая. Что еще более странно – так это то, что камера, отведенная Лозену в огромной крепости, соседствует с камерой Фуке.

Как только не характеризовали Лозена, и все же отличительной его чертой была заурядность. Младший отпрыск гасконского рода, ни к чему не приспособленный, ничего не умеющий, тщеславный, упоенный собственной персоной, он имел счастье понравиться королю и стать его товарищем по играм. Людовик был тогда совсем юным. Будучи, как и во всем, посредственным в искусстве обольщения, Лозен тем не менее сумел соблазнить Большую Мадемуазель, очень богатую и лишенную красоты кузину короля, которой к тому времени стукнуло сорок четыре.