Шрифт:
После пыток Кузнеца, Эйз впал в беспамятство, в котором и находился даже тогда, когда тело его сковали цепями.
Бог Огня, рыжеволосый Нот, громко ударив по столу, привлек к себе всеобщее внимание. Как только все, кто находился в зале, повернулись к нему, Бог произнес:
– Люди становятся все более наглыми. Сыновья Астреи нарушили клятву…
Рейзас-Кузнец, кивнув косматой головой, пророкотал:
– Сын Рандора понес наказание, душа его плавиться в горне.
Ткач, Тенриг-паук, привстал со своего места и тихо, нараспев, произнес:
– Предсказать не могу даже я, что ждет божественный сонм, коль черное сердце проснется.
Среброкрылый Фарей, единственный из Богов, пребывающий в трех мирах - мире Светлых, мире людей и мире Темных, сказал:
– Если люди лишаться магии, открыть ларец они не смогут.
В зале повисла тишина, которую нарушил Нот.
– Призовем Широ в Обитель.
– Он слишком привык к людям… - Рейзас грозно нахмурился, - не стоит этого делать. К тому же, отец повел ему хранить Тайлон.
Нот в сердцах ударил по столу:
– Сын Тайлона предал Яштара своим деянием.
– В том есть и наша вина…
Старый скульптор сцепил тонкие пальцы и задумчиво посмотрел на бога Солнца.
– Так или иначе, до тех пор, пока ларец находится в мире людей, маги могут вскрыть его. К чему это приведет, не знает даже Ткач. Но, я уверен, что Темные не преминут воспользоваться этим.
В зале опять повисла тишина.
Фарей поднялся со своего места и сказал:
– Я оповещу дракона…
Останавливать его никто не стал. Слишком большую угрозу хранит в себе Ларец Яштара.
Широ спал и видел радужные сны. Серебристый смех разносился под сводом огромной пещеры, скрытой водопадом. Воздух перед носом дракона пошел рябью и Широ открыл свои серебряные глаза. Фарей, Бог смерти, предстал перед ним. Преклонив колени, Бог сказал:
– Ларец Яштара украден у Богов.
– Шшшш… - Дракон высунул раздвоенный язык и провел им по лицу Бога.
– Глупые детишшшки…
Тихий голос был хорошо слышен, даже не смотря на грохот воды.
– Боги порешили лишить Тайлон магии, чтобы никто не смог воспользоваться тем, что скрыто в шкатулке.
– Тайлооон?
Фарей кивнул.
– Совет восьми богов призвал Широ в Обитель.
Дракон прикрыл глаза и склонил длинную морду набок.
– Широ должен хранить…
Среброкрылый посмотрел на дракона.
– Таково решение Богов.
– Шшшш…
Лишить магии Рандорцев светлые не могут - она имела в основе магию Темных, зато тайлонцы понесут наказание в полной мере. Хотя, ту часть, что относилась к магии света Боги отняли у Рандорцев.
Широ свернулся клубком и положил длинную морду на хвост.
– Широ повинуется совету восьми.
Фарей поднялся и склонил голову, выражая свое почтение.
Дракон обвел тоскливым взглядом пещеру.
Очень долго он пребывал в мире людей, успев стать его неотъемлемой частью, точнее - этот мир стал частью дракона. Широ понимал, что как только он покинет королевство Тайлон, магия исчезнет вместе с ним. Но, есть и обратная сторона - магия, окружающая Широ многие века была магией этого мира. Она текла по его венам, заставляя драконье сердце биться. Как долго он протянет в Обители Богов?
– Нам пора.
Тихий голос среброкрылого Бога причинял боль, почти физическую, дракон страдал, потому что не мог покинуть этот мир и, столь любимых им, детей Тайлона. В тоже время, он не мог пойти наперекор решению совета восьми. Широ не может находиться в мире, где пребывает шкатулка. Как тень усиливается при свете солнца, так и черное сердце, заключенное в ларце, набирает большую силу, когда Широ находится рядом.
Дракон вдохнул, в последний раз, сладкий воздух.
Время последней битвы еще не пришло и даже сам Широ не мог сказать, что будет, когда этот час наступит. Все, что он мог - это укрыться в Обители, храня в сердце надежду. В конце концов, у любой монеты две стороны.
Тело дракона засияло серебристым светом, маленькие звездочки заплясали по чешуе, отскакивая от нее и разрезая полумрак яркими бликами. Спустя пару мгновений Широ исчез из мира людей.
Среброкрылый Фарей постоял в полной темноте пещеры еще какое-то время, прислушиваясь к происходящему вокруг. В момент, когда тело дракона рассыпалось на мириады серебряных частиц, которые тут же погасли, мир людей словно бы поблек.
Люди не заметят ничего, они давно потеряли способность видеть то, что происходит с окружающим их миром. Они привыкли брать, не давая ничего взамен. А мир, лишенный магии стонал и плакал. Он беззвучно кричал от боли и никто не сможет унять ее. Никто не сможет залечить рану, черной дырой зияющую на полотне мироздания.