– Давай! Я тоже чувствую голод.

– Скажи, ты ведь что-то хочешь спросить? Сегодня можно всё! Спрашивай, что хочешь.

– Да, хочу. Понимаешь, Дина, если бы это случилось сейчас, когда пришла такая теплая и душистая весна, я бы не удивился. Но я это заметил гораздо раньше, когда было серое небо и лил холодный дождь. Весной каждое живое существо улыбается и распахивает душу всему хорошему. Но меня удивило то, что ты носишь в себе какую-то очень сильную радость. Ты будто светишься вся изнутри. Что это?

– Не что, а кто.
– Улыбнулась она загадочно. - У этой моей радости есть имя. Хочешь его услышать?

– Да, если можно.

– Владимир.

– Кто же этот счастливый избранник?
– спросил я, чувствуя резкий укол ревности.

– Мой будущий сынок.
– Снова улыбнулась она рассеянно.

– Но я не вижу на безымянном пальце правой руки обручального кольца! Будущий отец знает о Владимире?

– Нет, пока не знает.

– Он бросил тебя?

– Мы часто встречаемся. Я ему пока ничего не говорила.

– Боишься? Хочешь я с ним поговорю. Я не минуты не сомневаюсь, что он разделит с тобой радость. Ведь на тебя даже смотреть приятно - ты светишься от счастья!

– Правда?
– Вспыхнула она.
– Не волнуйся. Скажу, когда настанет время. Спасибо тебе, Юра за участие. Мне это очень приятно. Только, понимаешь, я уже счастлива. Моя жизнь стала такой глубокой и нужной. Если он захочет, пусть присоединится. А если он воспримет нас с сыночком как обузу, - что ж, пусть будет свободным. Лишь бы ему было хорошо. А я в любом случае останусь довольной. Ты не представляешь, каково это - носить под сердцем ребеночка. Там будто зарождается новая вселенная. Это так здорово!

Мы в тот вечер много разговаривали, потом ходили. На Верхне-Волжской набережной, куда высыпали толпы людей, мы дышали свежим воздухом, смотрели на сверкающую воду, на далекие и широкие просторы. Нас обтекала праздная толпа, иногда мне доставались толчки, но Дина своим соседством обогревала меня. Я пытался ее глазами смотреть на мир. Пробовал почувствовать расширяющуюся внутри вселенную…

Раньше я думал, что девушка - это цветок, это сама жизнь, это высший пик женственности. Видимо, я ошибался. Самое лучшее, что может случиться в жизни женщины - это материнство.

  Повелительница умов

Погожее субботнее утро. Мы с Олегом решили сдать бутылки. Собрали их в сумки, рюкзак и вышли «на охоту» Среди панельных домов, сзади стеклянного магазина, в зарослях сиреневых кустов затерялся сарай. На фасаде желтела надпись охрой:

Пункт приёма стеклотары

9 – 18

Ниже - зарешеченная витрина с образцами посуды и ценниками. Правее - приёмное окно с широким подоконником.

Мы с Олегом заняли очередь, присели на свободный ящик и погрузились в созерцание под чай из термоса с бутербродами. Олег жил в этом академическом районе почти всю жизнь и знал в лицо едва ли не каждого. Иногда он наклонялся к моему уху и пояснял, кто здесь кем работает.

Подошел преподаватель философии, спросил:

– А кто крайний?
– И с облегчением опустил на траву огромные сумки, снял с плеч брезентовый рюкзак.
– Кто сегодня ведет приём?
– деликатно поинтересовался он.

– Лёля, - вздохнул впередистоящий кандидат наук.

– Это не очень хорошо, - сказал преподаватель философии.

– В конце концов, каждый индивидуум самовыражается по-своему, - сказал замдиректора завода «Спецтехника»

– Это кто там выражается?!
– рявкнула из окна Лёля.
– Здесь только я могу на вас выражаться. Следующий!

Первый очередник, начальник отдела НИИ «Вакуум», бросился поспешно выставлять бутылки из английской кожаной сумки на подоконник.

– С наклейками не берем.
– Отставила три бутылки приемщица.

– Сейчас, Лёлечка, я мигом.
– Начальник отдела НИИ поднял из-под ног осколок зеленого стекла и принялся соскребать им наклейку.

Приемщица переставила бутылки с подоконника в ящик, пересчитала и протянула деньги.

– Следующий!

– Лёлечка, а как же эти три? Я быстро!

– Следующий, я сказала!
– крикнула Лёля, и начальника отдела НИИ оттеснили в сторону. Тот пересчитал деньги и чуть не заплакал:

– Тут не хватает двух рублей. Мне же даже на бутылку водки не хватит.