– Ну а ты как здесь? Освоилась?

– Да, я тут уже своя в доску. Пойдем, с женихом познакомлю. Оценишь. Если не понравится, - брошу. Чес-слово!

И вот мы с Олегом внедрились в их компанию. Олег весело щебетал с симпатичной девушкой. Я молчал. Пока Ирэн меня представляла, - меня буровили цепкие глаза Виктора - жениха Ирины. Олег хлопнул в ладоши и сказал:

– Отгадайте, кто это?
– Он посмотрел на окружающих исподлобья и стал водить зрачками слева направо и обратно, как радар.

– Витюша!
– вскрикнула соседка Олега.
– Вылитый Витя-чекист.

Рассекреченный контрразведчик едва заметно скрипнул зубами, но лицом почти не изменился. Этот мужик напоминал мне белого волка. Белого - потому что блондин, волка - потому что в его облике сквозила скрытая свирепость.

– Ну как он тебе?
– спросила Ирэн.

– Ты хочешь услышать сладкую ложь или горькую правду? - прошептал я.

– Понятно!..
– протянула она.
– И почему?

– Волчара, - выдохнул я.
– Такому глотку перегрызть, как мне стакан кефира выпить.

– Как раз это мне нравится больше всего, - призналась она.

– Вот и читай вам после этого стихи, - пробурчал я.
– Ну, тогда… вперед в ЗАГС.

– Сейчас не получится. Он женат.

– Сочувствую. А как у тебя всё остальное?

– Нормально. Учусь на заочном. Работаю в Кремле. Ты заходи при случае. Я сижу в секретариате филармонии. Там весело. Знаменитости разные косяками шастают. Ты знаешь, Юра, я очень рада, что тебя встретила. Я ведь, кажется, до сих пор к тебе… не равнодушна.

– И я…

– Да и это… Приятно, что где-то рядом находится хороший человек. Из нашего детства. Понимаешь?

– Конечно. Только… Пожалуйста, не прижимайся ко мне, а то у меня возникают к тебе чувства отнюдь не детские. Пощади.

– Ладно.
– Отодвинулась она.
– Так нормально? А ты что, все еще в мальчиках ходишь?

– Надеюсь это состояние продлить до самой свадьбы.

– Реликт!
– Вспыхнула она. Потом нахмурилась и тихо произнесла: - Кажется, я завидую твоей избраннице. Ты как всегда - лучший.

– Знаешь, Ириш, когда между нами исчезает этот животный барьер, ты становишься для меня очень близким человеком. Думаю, что дружба всё же выше влюбленности.

– Ага, - сказала она баском, - Это как вместо спирта - земляничное мороженое.   Палач

Лёва, который ездил с нами в Прибалтику, жил на Ковалихе в частном секторе. Иногда я к нему заезжал в гости. Его хозяйка тетя Лиза работала кондуктором трамвая, а её дочь Валя - в канцелярском отделе универмага. Этим объяснялся постоянный избыток у Лёвы дефицитных общих тетрадей и ватмана. Он иногда делился с сокурсниками дефицитом по цене ниже государственной.

В тот вечер я заехал к нему еще и для того, чтобы разобраться с интегралами, в которых математически одаренный Лёва купался будто в собственном пруду - весело и шумно. В доме как всегда шумело застолье. Дело в том, что Валя пребывала в возрасте невесты, поэтому смотрины с чередой женихов здесь практически никогда не прекращались.

Мы с Лёвой посидели пару часов над тетрадками с интегралами, и у меня в голове началось легкое кружение. Интегралы извивались перед моим затуманенным взором, как черви и шипели по-змеиному: «Ну что тебе не понятно? Интеграл е-икс на дэ-икс равен е-икс. Тупица!» Я предложил прогуляться. Но тут в дверь нашей комнаты энергично постучала кондуктор тетя Лиза и громко пригласила нас за стол. Причем, меня потащила за руку, видимо, в качестве очередного соискателя руки ее дочери.

За столом кроме матери с дочкой сидел коренастый парень с бордовым лицом и мокрыми волосами. Валя сидела рядом и, подперев щеку, изо всех сил изображала внимание к словам соискателя. Наше с Лёвой появление прервало речь оратора. Нам положили котлет, винегрета, соленых грибов. Я как всегда принялся рассказывать веселую историю. Валя сверкала в мою сторону покрасневшими глазами, а я неотрывно смотрел на висячую бородавку на ее носу.

Парень с бордовым лицом по имени Вова погрустнел. Наконец, исчерпав запас красноречия, я приступил к жадному поглощению закуски. Соискатель воспрянул духом и продолжил свой рассказ. Я был настолько голоден, что набросился на котлеты с винегретом и сквозь урчание в животе и клацанье собственных зубов схватывал лишь отрывки его рассказа: «…получил штатное оружие…», «…веду заключенного в комнату исполнения приговора…», «…заключенный затрясся и намочил штаны…», «… я протянул руку и выстрелил в затылок…».

Последняя фраза остановила мощное движение моей нижней челюсти, и я застыл. Вова смотрел на меня, на Валю, тетю Лизу и в полной тишине упивался всеобщим ступором. Я с трудом проглотил недожеваную котлету, запил томатным соком и задумался. Значит, сижу я за одним столом с палачом? Только этого не хватало.

Рассказчик, видимо, как всякий слабый человек, нуждался в самоутверждении. И, судя по всему, единственное неординарное, что случилось в его жизни, был расстрел заключенных. И, стало быть, именно этим Вова усиленно влюбляет в себя несчастную девушку с бородавкой на носу, неказистую, но добрую и ищущую натуру.