Енох слушал внимательно. Мелхиседека умоляюще смотрела на брата и просила страдающим взглядом: "Ответь им! Ответь!" Очи ее были исполнены слез.

 - ...но не отступайте от Бога, дети мои, - говорил загадочный человек то, что говорил детям сам Енох.
– Не омрачайте молитвы спасения вашего, ибо настанет день, и Господь вернет нас в места, где пребывал Адам до грехопадения. Не поклоняйтесь богам суетным, дающим мзду за поклонение им. И не ищите меня, покуда Господь не вернет меня к вам.

 - Да, именно так отец и говорил, - сказал Мафусаил, вопрошающе глядя на Тувалкаина, и тот по взгляду Мафусаила понял, что сейчас он доверяет ему больше, нежели отцу своему Еноху. Взгляды братьев с любопытством теснили Тувалкаина, требовали объяснений. Сепфора то строго выпячивала грудь, то горбилась, безвольно опуская плечи. Мелхиседека сидела бледная, как побеленная стена. Мелхиседеку била дрожь, и женщина не могла унять ее. Жрец Иагу наблюдал за всеми с тихим интересом.

 - И ангелы снова посетили ваш дом, чтобы забрать вас?

 - Нет, это случилось, когда я пас овец. Они явились так неожиданно, что былинка, которую я покусывал, прилипла к моему небу.

 "Это было не совсем так", - снова подумал Енох.

 - Ангелы выглядели так же?

 - Да, но меня объял страх. Ангелы видели, что я с трудом переношу их светозарность, и приняли образ более земной, чтобы не пугать меня. Они приняли зрак орлов.
– И странный человек стал подробно рассказывать о своем путешествии на небо, и Енох время от времени шептал: "Это было не совсем так".

 - Вы помните свое возвращение?

 - Да, конечно, я помню свое возвращение. Господь призвал грозного ангела, от которого шел холод. Ангел остудил меня. Как бы остудил, - поправился загадочный человек. - В земном сознании нет понятий, не то что слов... Но "остудил", пожалуй, наиболее подходящее. Он остудил меня, чтобы я мог опуститься на землю.

 - Вы назовете место, где приземлились?

 - Я плохо помню. Я очнулся недалеко от дома. Я шел по дороге. Еще помню, что очнулся в овечьей пещере, в яслях.

 - Этот человек...
– Тувалкаин указал на Еноха, - утверждает, что Енох - он, и он, а не вы, был взят ангелами на небо. И поверьте, он тоже утверждает, что его носили ангелы и поклонялись ему, и отпустили для проповеди и снова возьмут на небо. Вы не хотите задать ему несколько вопросов?

 Странный человек растерянно молчал.

 - Он не знает Распятого, - спокойно сказал Енох.

 - Конечно, не знает, - усмехнулся Тувалкаин, - потому что Распятый, как ты его, Енох, называешь, всего лишь выдумка Иавала-скотовода, которую он насадил в твоей голове. Но сделал это более искусно, чем жрец Иагу с сознанием вот этого человека.

 - Несчастного человека, - сказал Енох.

 - Просто о Распятом Иавал не успел написать в своей книге. Очнись, Енох! Подумай, что ты говоришь? Дева родит Своего Создателя! Бог станет человеком, которого казнят на кресте! Что это за Бог? Это безумие, Енох! Бе-зу-ми-е!

 Сепфора смотрела на Еноха по-доброму, но в ее ласковом взгляде Енох чувствовал сострадание, сострадание к обманутому человеку. Этим обманутым человеком, который нуждается в сострадании, был он, Енох. Образ мысли Сепфоры был досаден Еноху. А Тувалкаин, почувствовав, что Сепфора и сыновья ее слушают его с доверием, продолжал более спокойно:

 - Вы не знаете некоторых нюансов жизни каинитов. Не прошло и двух десятилетий с тех пор, как Иавал покинул город, и "свободные скотоводы" уже подчинены его магической власти. И вот в голове Иавала созрел план, чудовищный по своей гениальности. Для его осуществления Иавал выбрал самого благочестивого из сифитов - Еноха. И собирается разрушить городской уклад с помощью его проповедей. То, что нельзя и невозможно взять силой оружия, он решил взять силой слова.

 Люди Иавала крадут Еноха. И в течение длительного времени Иавал-скотовод в мельчайших подробностях внушает Еноху свою фантазию из жизни ангелов. Иавал заносит в сознание Еноха свои книги, написанные и ненаписанные. Сейчас Енох - быть может, самая гениальная книга Иавала-скотовода. Она написана не на папирусе, не на пергаменте, она написана в твоем сознании, Енох! А трость скорописца здесь - воображение Иавала. Иавал - гений!

 Енох слушал совершенно спокойно

 - Ты поверил его фантазии безоговорочно. Иавал внушил тебе то, что ты сам желал услышать. И вот теперь, - с иронией продолжал Тувалкаин, расхаживая, - ты выше многих ангельских чинов (Тувалкаин вскинул руки - ах!), ты помазан елеем жизни (Тувалкаин снова вскинул руки - ах!), тебе поклоняются ангелы (Тувалкаин снова всплеснул руками - ах!), тебя любит Господь (ах!), а в конце времен ты с каким-то Илией будешь что-то там проповедовать.

 Глаза Мелхиседеки устремились на брата, они молили: "Ответь ему!" Но Енох молчал. Мелхиседека уронила платок и, поднимая его, под столом промокнула слезы.