— Вот наш неожиданный спонсор.

Пошло веселье по новой. Руки мне жмут, по спине хлопают. Стоит рядом со мной академик Бажан, светило в области астрофизики, толстый такой дядька. Хлопает меня по плечу рукой, цветом на вареного краба похожей:

— Молодой человек, вы просто не в состоянии оценить ваш поступок. Мы же теперь из института выходить месяцами не будем, мы же самые вкусные темы теперь будем разрабатывать... Мы же... Мы же...

Слов у академика не хватает и он просто хлопает меня по плечу еще раз.

— Эх! — говорит, похож он в этот момент на школьника, который весной урок алгебры прогуливает, в речке холодной в первый раз году купается.

Потихоньку утихомириваются академики, за стол усаживаются, на меня смотрит. Встаю я перед ними и говорю:

— Уважаемые господа, я прибыл в ваш институт с корыстными целями, — улыбаюсь.

Они тоже мне в ответ улыбаются.

— Позвольте мне рассказать вам свою историю. Пять с половиной лет назад я прибыл в ваш мир в спасательной капсуле с корабля Формики. Я был одним из приблизительно трехсот тысяч человек, захваченных Формикой на моей планете. Проблема заключается в том, что я не знаю координат моей родной звездной системы. Это объясняется тем, что моя родная планета была заселена во время Экспансии за сто шестьдесят лет до моего рождения и по своему социальному положению я не имел доступа к данным, касающихся расположения моей планетной системы в Галактике.

Молчат академики, смотрят на меня внимательно и с сожалением. Мысли их я свободно могу прочитать: «Ничего мы не можем тут поделать».

— Тут есть отчего впасть в отчаяние, не правда ли? — говорю.

Они молча качают головами — «Правда».

— Примерно год назад я прочитал в альманахе вашего института интересную статью о глубинном сканировании мозга человека при помощи аппарата, разработанного кафедрой психофизиологии — психозонда.

Оживились академики, утвердительно головами кивают — «Да, есть такое».

— В статье говорилось, что психозонд может сканировать зоны зрительной, слуховой и образной памяти, даже подсознания. Можно получить информацию, которую человек сознательно не помнит, попросту давным-давно забыл, можно увидеть то, что испытуемый видел, слышал, говорил много лет назад. В статье говорилось, что были случаи полного восстановления памяти при длительной ретроградной амнезии и других сложных нарушениях психики. Также я прочитал, что данные сканирования психозонда обрабатывались с помощью нейронного суперкомпьютера.

— Мы называем его Яхве, мистер Арчер, — сказал профессор Мэтьюз, декан кафедры искусственного интеллекта.

— Можно просто Алекс, господа, — улыбаюсь я. — Яхве, так кажется, звали старого иудейского бога?

— Да, это так, — улыбнулся Мэтьюз.

— Спасибо, профессор. В статье говорилось, что этот нейронный компьютер создан в единственном опытном экземпляре, на его разработку и создание ушло десять лет.

— Даже больше. Над ним работали все сотрудники нашей кафедры, а больше всего — начальник нейролаборатории профессор Алла Георгиевна Пригода — гениальная женщина, талантливый ученый.

— Говорилось также, что этот компьютер Яхве, потребляет большое количество энергии.

— О, да еще какое количество, мистер Арчер, простите, Алекс. Это настоящий энергетический вампир!

Я немного помолчал и продолжил, собираясь с мыслями:

— После того, как я прочитал эту статью, я долго размышлял о ней. Мне нужно было определить координаты моей звезды в пространстве, не имея никаких начальных значений. Грубо говоря, я не знал, откуда плясать, с чего начать. «Звезды», говорил я себе, «так много звезд, как же мне найти одну, свою?» И тут в моей голове как бы сработал какой-то механизм. Меня осенило: «Звезды», сказал я, «звезды! Я же смотрел на звездное небо на протяжении многих лет, я видел созвездия во все времена года! Рисунок созвездий постоянно менялся и в то же время оставался неизменным на протяжении годичного оборота моей планеты вокруг моего солнца!» Я подумал: «Ведь то, что я видел, никуда не делось, все то, что я видел, записалось в нейронах моего мозга! Я помню все это, я не могу описать то, что я видел, но существуют технологии, способные помочь моему мозгу вспомнить все что я видел! Ведь это же очевидно — нужно просканировать мою память, извлечь зрительные образы звездного неба, соотнести их с временами года на моей планете и обработать полученную информацию с помощью вычислительных машин. Такая мощная вычислительная машина есть — нейронный компьютер в институте Эйнштейна на Земле!» И вот я здесь, господа, и я прошу вас помочь мне в моих поисках.

— Да, все гениальное — просто, — тихо сказал директор, Гордеев Виктор Владимирович (я забыл сказать, что его так зовут).

— То, что я рассказал вам, господа — ведь это реально? Это можно осуществить?

После короткого молчания Гордеев сказал мне:

— То, что вы предлагаете, Алекс, вполне осуществимо. Знаете, Алекс, — директор задумчиво посмотрел на меня, — сейчас, после сказанного вами, вы ассоциируетесь у меня с Одиссеем. Он тоже хотел вернуться домой, — он улыбнулся мне. — Что скажете вы, профессор Метьюз? Насколько я понимаю, поставленные проблемы целиком лежат в вашей плоскости исследований.

— Да, господин директор, это то, над чем я и моя кафедра ведем работу. Решение проблемы, предложенное Алексом, логично и продуманно. Мои комплименты, Алекс, — улыбнулся мне Мэтьюз, — у вас полностью научный склад ума.

— Спасибо, профессор, — взволнованно сказал я.

— Не за что. У вас есть дар доводить все свои рассуждения до конца, так сказать, разложить все по полочкам. Также мы благодарны вам за интересную задачу. Я думаю, что не очень ошибусь, если скажу от имени моих коллег, что для настоящих ученых нет ничего более интересного, чем сложная задача, требующая разрешения.