Мое дело маленькое — корабль вести, с этим никаких проблем нет.

Вот выскакиваем мы из огня, на радаре корабль видим. Пытаемся его принадлежность установить, а не отвечает он, скорость наращивает, уйти пытается. Я всю мощность из двигателей «Шершня» выжимаю, азарт меня берет, люблю я полеты на скорости большой, больше всего сейчас люблю. Догоняем мы беглеца, накрываем его парализующим лучом — узкий направленный поток электромагнитного излучения бьет в чужой корабль, все внешние датчики у него временно отключаются. Слепота на беглецов наваливается. Так и вижу, как у них на экранах обзора чернота страшная появляется вместо картинки живой, как радар у них отключается — ведь антенны-то все внешние тоже лучом из строя выведены. Слепые они и глухие — забиваем мы эфир помехами высокочастотными. Никуда им не деться.

Вот и азарт мой проходит. Накрываем мы их пузырем силового поля, притягиваем к своему борту. Вижу, как пятеро из ударной группы в скафандрах к кораблю подлетают, ракетные ранцы на спинах струями газа плюются. Вижу, как быстро и умело открывают парни внешний воздушный шлюз, как быстро внутрь влетают. Профессионалы, одно слово!

И становится мне задним числом страшновато до жути, мыслишка страшненькая в голове барабанит: «А ведь и тебя могли бы так, Аль. Запросто»...

Через полгода меня перевели на оперативное патрулирование на другой корабль — «Москит-9». Корабль этот кораблем назвать можно только с большой натяжкой — он рассчитан на два человека экипажа, запас хода у него небольшой, а скорость большая, поэтому «Москиты» только в оперативном патруле и работают. Оперативный патруль — это не простой контроль торговых трасс и околопланетного пространства, оперативники получают агентурные сведения от стукачей или еще каких доброхотов и ловят контрабанду не на «авось» и «может быть», строго по наводке работают. Опять же детективы операм наводки подкидывают в обмен на услуги типа «баш на баш». Так что тут работка другая и понервнее будет, чем обычно в конвое в хвосте болтаться или за случайной рыбешкой гнать со всей дури.

Присылают мне лейтенантика нового, Джеральда Ли. Но это я так просто говорю «присылают мне», на самом деле я у него в подчинении полном нахожусь. Не нравится он мне, то что уши развесистые, как тарелки радарные — на это мне наплевать, я и поуродливее типов видел, ухмыляется он гаденько, подмигивает, анекдотики скабрезные рассказывая и самое главное — глаза у него противные, бегают все время, никогда прямо не смотрят. К тому же замечаю я в его глазах гадливые лживые червячки, что-то явно недоброе в глазенках его черных прячется. Как бы не подкинул мне какую-нибудь подлянку лейтенантик Джерри.

А так работа та же — извозчик я.

Месяц летаем мы со станции на станцию, суетится мой лейтенант, наверняка, агентурные сведения добывает. Хотя мне об этом он ничего не докладывает, мне об этом ничего знать не положено, мое дело — корабль. Месяц проходит впустую, грустнеет мой лейтенант, уже анекдоты не рассказывает, уже молчит по большей части.

Но вот возвращается он как-то на «Москит» веселый, рот до ушей, не иначе, как информация появилась. Дает он мне координаты и время расчетное и говорит:

— Повезло нам, Аль, набарабанили мне наводку отличную. Будет рыба!

Я киваю молча и готовлю «Москит» к старту. Мне-то то что с его радостей?

Бросок через «огонь», вспышка — и снова я вижу звезды обычного космоса. Вижу на радаре кораблик чуть побольше нашего, мой лейтенант от счастья чуть ли из штанов не выпрыгивает — наверняка этот контрабандист у него первый.

Я молча программу погони запускаю — помехи в эфир, кроме узкой полосы экстренной связи для переговоров, чужой корабль уже в захвате системы наведения, излучатель парализатора в полной готовности — только кнопку нажми. Скорость у нас приличная, догоняем мы их быстро. Включает Джерри связь и начинает звенящим от возбуждения голосом:

— Говорит лейтенант Ли, Пограничная Гвардия! Корабль «Панда-Z», заглушите двигатели, остановитесь! Заглушите двигатели, остановитесь! Иначе мы вынуждены будем применить силу!

Как ни странно, корабль действительно снижает скорость. По связи слышу:

— Эй, пограничники, не стреляйте! Мы сдаемся.

Что-то действительно странное — обычно все контрабандисты хотя бы ради приличия пытаются уйти, скоростью померяться. Этот не пытается, наверное, тоже молодой, как мой лейтенант, может груз у него не особо криминальный, может думает пилот, что только конфискацией корабля отделается.

Подходим к «Панде» вплотную и тут слышу я слова странные по радио:

— Слышишь, пограничник, ты не против, если я к тебе на борт поднимусь перед обыском?

Лейтенантик мой рад стараться:

— Давай, только чтобы без оружия и без всяких глупостей.

Напяливает Джерри на себя скафандр, пыхтит, раскраснелся весь — конечно, в скафандр самому влезать тяжело, особенно если без особой подготовки и практики. Пятнадцать минут упаковывался мой лейтенантик, аж вспотел весь. Я над ним от души посмеялся, про себя, конечно — мне личные враги не нужны были вообще. Взял он бластер и похромал вниз, я же в рубке остался, за кораблем наблюдаю и показалось мне интересным, как Джерри себя в шлюзе поведет. Включил я камеры наблюдения за шлюзом. Поначалу ничего интересного не происходило. Из «Панды» вылетела фигурка в белом скафандре — ракетный ранец за плечами, подлетела к нашему шлюзу воздушному. Джерри сказал мне, чтобы я шлюз открыл, я так и сделал, а сам к экранам камер наблюдения припал. Надо сказать, что беседы никакой между прилетевшим контрабандистом и Джерри так и не случилось. Показал наш «гость» моему лейтенанту какой-то значок металлический, лейтенантик, как ослик двухмесячный, головой и ушами мотнул, соглашаясь, и сказал мне такие слова, что я ушам своим сначала не поверил:

— Арчер, открой нам шлюз, я прогуляюсь на «Панду».

Я вообще обалдел. Это же нарушение правил и просто надругательство над здравым смыслом — выйти из своего корабля и одному перейти на другой, который подозревается в перевозке контрабанды. Да мало ли что там с лейтенантом этим полоумным случиться может. Тюкнут его по башке или в заложники возьмут, так я потом в дерьме захлебнусь — уж насчет этого начальство постарается, будь здоров. Рехнулся мой лейтенант, не иначе.

У меня только одна фраза тихо изо рта прорвалась: