Я жду, терпеливо жду. Я жду, когда она поймет, что любит меня...

Время идет. Мы иногда выходим в город только вдвоем с Ривой, иногда вместе с остальными. Зима заявляет о себе — ветер становится жалящим, резким, иногда он бьет тебя наотмашь. Небо все чаще заполняется серыми тучами, океан становится свинцовым, в гавани все меньше торговых судов. Иногда идет дождь, в эти дни мы сидим дома. Теперь все чаще топится плита, все больше ставится чайников на огонь. Скоро сезон дождей — у нас это время называется зимой. Мы с парнями прочищаем сточные канавы вокруг дома, убираем опавшие листья и поджигаем отсыревшие желто-красные кучи, дым от них, тяжелый и удушливый, стелется по самой земле. Мы покупаем уголь и дрова, и проводим три дня за разгрузкой. Еще столько же мы тратим на то, чтобы засыпать уголь в погреба, и неделю — на распилку дров. Эта работа мне нравится, мне нравится пилить дерево, по крайней мере, первые пятнадцать минут. Потом мы долго вытаскиваем занозы из рук, правда, я уже этого не делаю — их вытаскивает иглой Рива, у нее глаза, как у кошки. Мы готовим дом к зиме: закрываем ставни, проверяем петли, конопатим щели в стенах и окнах. Последний месяц Марта и девушки занимались заготовкой продуктов на зиму: сколько солилось овощей, сколько закатывалось банок с вареньями, компотами — знает только Марта. В этом я тоже помогал, мне нечего было стыдится насмешек девчонок — я работал вместе с Ривой.

Скоро зима — это время нравится мне в этот год. Может быть, потому, что рядом Рива.

Марта проводит с Ривой много времени, часто я замечаю, как они тихо разговаривают друг с другом в общем зале. Иногда они улыбаются, иногда Марта говорит что-то такое, от чего они обе смеются-заливаются. Я не знаю, о чем они говорят, и не спрашиваю Риву об этом.

У каждого должна быть своя жизнь.

Среди парней Рива пользуется прочным авторитетом — Лису понравилось то, как она готовит, он сам мне об этом сказал, я не знаю, чем она понравилась Артуру, но как-то он подошел ко мне и сказал: «Тебе с Ривой повезло, малыш». Арчер... Отношение Арчера к Риве напоминало мне отношение старшего брата к любимой младшей сестренке. Иногда Арчер разговаривал с Ривой — наверное, о своей дочке. Кстати, Арчер никому не говорил, кто была ее мать. Это была его тайна.

В нашей семье вообще каждый имел свою тайну. Это можно было понять, когда долго живешь с ними рядом. Я не говорю о каких-то вещах, которые скрывались — скорее, это были тайны прошлого. Например, Чарли никогда не говорил, кто его родители, и как он жил до того, как попал к Артуру. Например, Лис всегда знал больше, чем должен был знать, и говорил вещи, о которых он не должен был знать. Например, Артур никогда даже не заикался о том, кто такой на самом деле хозяин Торио. Арчер никогда не говорил о том, кого он убил, он вообще не говорил об убийствах. Марта не могла говорить о своей жизни до встречи с Артуром. Некоторые вещи в нашей семье хранились только для себя.

Мы выходим вместе на рынок — женщины покупают себе платья и обувь на зиму. Мы запаслись всем этим заранее и теперь мы просто сопровождающие и оценивающие носильщики покупок. Оценивающие — это когда женщины выходят из примерочных в новом наряде и спрашивают тебя: «Ну, как?» Ты — это вообще полный баран в этом деле, ты можешь выдать только «Ничего себе» или «Здорово!», может быть «Потрясающе!» или «Ну, я не знаю». Я говорю о себе — мне было приятно смотреть на Риву, но от многочасового хождения по торговцам, когда женщина приценивается и прикидывает, я немного уставал.

Также мы, но уже чисто в мужской компании, ездили запасаться на зиму мясом, сыром и спиртными напитками. Брали вино и водку, вино было отменное — этот год на виноградниках Черных гор выдался хорошим.

Деловая активность в городе сокращалась, зато бурно оживала театральная деятельность. Пользуясь тем, что крестьяне уже продали собранный урожай, небольшие театральные труппы колесили по острову, делая неплохие сборы. Театры, имеющие собственные помещения, тоже собирали неплохую выручку, потому что зима заставляла людей искать развлечений не на пляже или на отдыхе в деревне. С наступлением зимы в город съезжались владельцы загородных домов; много моряков, получивших полугодовое жалование, жаждали отдыха; чтобы пережить зиму, в город возвращались сезонные рабочие. Актеры в театрах, танцовщицы в кабаре, клоуны, жонглеры, акробаты в цирках работали не покладая рук и ног и не смывая грима.

Мы были людьми, редко покидавшими Южный Фритаун, но в театр мы любили ходить.

Театральный репертуар был самым разнообразным: от исторических драм до водевилей. Понятное дело, действие всех исторических драм и пьес происходило на Земле — ставили Шекспира, Мольера, Корнеля. Власть, правда, не жаловала пьесы, в которых убивали королей, но для классиков цензура делала исключения. Не принимались к постановке любые сюжеты на злобу дня — это было запрещено и реализм вообще был у нас не в ходу.

Женщины любили мелодрамы, с большим интересом следили за сюжетом, все время переспрашивая: «Кто там что сказал?»

Приближалось время, когда ливни, идущие подряд несколько дней, не выпускали людей на улицы. Южный порт готовился принять большинство кораблей, совершавших рейсы к дальним островам. Портовые склады заполнялись под завязку.

Сборщиков государственных налогов стало явно больше, как блох на бешеной собаке. Налог на урожай, налог на землю, арендный налог, годовая уплата по счетам — деньги текли рекой в Верхний Город под охраной вооруженных конвойных. Банки получали деньги по годовым процентам, шерстя кредиторов. Тюрьмы Ворхопса пополнялись разорившимися дельцами и банкротами, чье барахло пошло с молотка по бросовым ценам. Кое-кто топился, кто-то стрелял в солдат, приходивших за конфискацией имущества в счет уплаты долга — и получал пулю, кто-то пытался спрятать доходы в двойной бухгалтерии под ворохом цифр — и получал за это кандалы в каторжной тюрьме. Зима...

Капитаны китобойных судов, выходя утром на мостик, попадают в пелену тумана, густого, как скисшие сливки. Они закуривают длинные трубки, юнга приносит им чашку утреннего горячего, крепкого кофе с ромом, и капитаны, ворчат, пыхнув табачным дымом из бороды: «Зима»...

Киты уходят на юг за редеющими косяками рыб, уходят, чтобы родить своих малышей в теплых южных водах. Их могучие спины вспарывают океан, под их лоснящейся кожей — мощные пласты жира, накопленного за лето. Они всплывают наверх, чтобы глотнуть холодеющий воздух, пар вырывается из их дыхал: «Ш-ш-ш-ша-а-а», и они уходят в сумрак глубины, шлепнув напоследок широким хвостом по воде. Зима...