— Да, — тихо ответил Арчер и взвел курки...

Этот щелчок взводимых курков прозвучал для меня, как гром. Все мое прошлое разлетелось на части с этим звуком. Потом я просто пытался склеить эти части и забыть прошлое, но смог сделать ни того, ни другого...

Еще два дня мы провели в городе. Арчер убил двух связных Никиша. Я бил людей, стараясь не думать. Я думал, что раньше или позже, но Никиш убьет меня с помощью людей Фритауна. Поэтому, когда трость в моих руках врубалась в чью-то голову, я старался не думать. К тому же, те, кого я бил, били меня в ответ.

Для человека противоестественно бить другого человека. Я знаю это по себе. Нет ничего более отвратительного, как будто дрянь внутри тебя бьет тебе в голову. Черный туман в глазах и привкус крови во рту. Но это уже мое дело, правда?

Мы провели чистку Фритауна. Все, в ком сомневались, были предупреждены. Были оповещены все стукачи, что за любую информацию о Никише будет вознаграждение.

Возвращаясь домой, Лис сказал мне, что мы действовали по наводке одного из наших осведомителей. Мы накрыли все явки Никиша во Фритауне, все его схроны и всех его людей. К сожалению, связь между Никишем и его покровителем — «кротом», установлена не была. Вся сторожевая смена на мосту была оповещена о Никише и примерном составе его банды. Его приметы были у каждого законника во Фритауне. Уже поэтому можно было судить, как поднялся хозяин. Арчер занялся формированием бригады охраны Замка. Чарли перепоручил троим своим управляющим в деловом квартале все свои дела. Таким образом, мои обязанности свелись к тому, что два раза в неделю, в разные дни, Чарли и я выходили в город для проверки состояния дел.

Любовь к Риве помогла мне не думать о том, что я делал в городе за дни чистки.

Странная это была любовь. Утром мы встречались за общим столом и сидели рядом, подкладывая друг другу лакомые кусочки. Потом я помогал Риве убирать со стола, мыть посуду, помогал готовить еду. Для меня это не было трудно и так я мог проводить с Ривой все время. Конечно, Лиса всего аж распирало поиздеваться надо мной, но он не делал этого. Может, потому, что это было что-то другое, к чему Лис не привык. Ведь все наши женщины, кроме, конечно, Марты, Розы и девушек в Замке, были известной профессии, с ними все хорошо, пока деньги есть, да и хочешь от них всегда одного. А от Ривы я не хотел ничего или, вернее, я хотел все.

Больше всего она любила лежать у меня на коленях, а я любил гладить ее лицо — нежную кожу лба, щек. Иногда она так и засыпала, положив голову мне на колени.

Перед тем, как идти спать, Рива целовала меня в щеку, скорее, как брата, чем как любовника. Ведь я был у нее первый. В ее глазах иногда загорался огонь, который ей удавалось погасить. А я ждал. Это ожидание отличалось от того, когда ждешь кого-то или ждешь определенного времени, чтобы начать действовать. Это было ожидание счастья. Я знал, что рано или поздно Рива полюбит меня по-настоящему.

Наши с Ривой отношения были похожи на любовь подростков, где каждый боится сделать первый шаг. По меткому выражению Лиса — «недороман».

Лис не мог понять, как у меня хватает терпения столько ждать. Его хватало максимум на два вечера ухаживаний с цветами, бутылкой вина, рестораном и постелью.

Мне было все равно. Я очень ее любил. Я отлично понимал, что один неверный шаг может оттолкнуть Риву от меня.

Но это все было уже потом, а сейчас мы возвращались домой после чистки.

Итак, когда мы вернулись домой, Рива удивила меня. Она ожидала меня в дверях и обняла меня раньше, чем я успел что-то сказать. Рива отстранилась от меня раньше, чем я успел обнять ее в ответ, и улыбнулась мне.

— Ну, вот ты и дома, — сказала она мне.

Я кивнул в ответ. Она была очень красивая и у меня перехватило горло.

— Трудно было? — спросила меня Рива.

— Нет, — соврал ей я и улыбнулся ей в ответ.

Что-то надо всегда держать в себе и оберегать это от тех, кого любишь.

Мимо меня проходил Арчер и Рива, заметив его, поздоровалась с ним. По лицу Арчера я понял, что он узнал Риву. От удивления у меня открылся рот и я молча смотрел, как Рива и Арчер отошли от меня по коридору, о чем-то оживленно разговаривая. Арчер улыбался ей, улыбался от всего сердца.

Если кто видел улыбающегося Арчера, то видел почти все.

Они немного поговорили и Арчер пожал Риве руку. Потом удивленно посмотрел на меня, как-то странно покачал головой, рассматривая меня, как какое-то странное насекомое, и ушел в дом.

Рива вернулась ко мне, посмотрела на меня и рассмеялась.

— Закрой рот, а то муха залетит.

Я послушно захлопнул пасть.

— Откуда ты его знаешь?

— Арчера?

— Ну да.

Рива осмотрелась по сторонам и, убедившись, что никто не слышит ее, тихо сказала:

— Его дочери — четыре года и она на воспитании в нашем приюте. Ее зовут Анжела, такая, ух! Огонь, за ней глаз да глаз нужен. А он очень заботливый, приходит почти каждый день, приносит подарки, читает ей книжки, гуляет с ней по саду. Она его очень любит, он ее балует, а она из него ну просто веревки вьет, — рассмеялась Рива.

Я придержал нижнюю челюсть руками просто так, на всякий случай.

Арчер — заботливый отец! Ну и ну...

Этим же вечером за ужином Арчер то и дело посматривал на меня, сидящего рядом с Ривой. Смотрел он на меня с удивлением и по окончанию трапезы подошел ко мне.