Я вижу двух братьев, один — старше и выше, другой — младше. Я вижу, как внутри каждого горит огонь. В старшем горит огонек разгорающегося безумия. В младшем — огонь, бегущий в его жилах, толкает его, не дает стоять на месте. Огонь горел в каждом из них и каждый из них сгорел, сгорел по-своему.

Я грежу наяву и только голос Лиса возвращает меня обратно:

— Как ты можешь спать перед ужином? — говорит рыжий, падая на стул рядом со мной.

— Кто сказал, что я сплю? — возражаю я.

В зал спускаются остальные. Я спрашиваю у Артура:

— Что дальше, Артур?

Он улыбается уголком рта, глядя на меня.

— Все повторяется, да, малыш? Третий раз ты сидишь напротив меня и задаешь мне один и тот же вопрос.

Я ухмыляюсь в ответ:

— Похоже, что только ты три раза подряд знаешь ответ.

Они смеются и все садятся ужинать. Я не был со всеми уже долго и я соскучился по нашим общим трапезам. Ужин проходит, как раньше, как я всегда помнил: весело, с шутками, с вкусной едой, с радостью, от которой я уже отвык. Впервые за пять месяцев я выпил вина и захмелел. Остаток ужина я пьяно-благодушно смотрел на всех и мне было хорошо и легко.

Когда мы встали из-за стола, ко мне подошел Чарли.

— Ты спрашивал у Артура, чем ты будешь заниматься?

Я кивнул отяжелевшей головой:

— Можно сказать и так.

Чарли смотрит на меня и почему-то тяжело вздыхает.

— Когда ты достаточно окрепнешь и Арчер скажет, что ты готов, ты станешь моей тенью.

Наверное, я у меня глупый вид, потому что Чарли улыбается.

— Артур приставит тебя ко мне. Боится, как бы меня не заделали в одиночку, — смеется он, глядя на меня.

Отсмеявшись, он продолжает:

— Ты станешь одним из нас. С тростью или без нее, ты войдешь в команду. Все согласны с Артуром — Лис, Блэк. Арчер, тот вообще тебя любит, по-своему, конечно, — снова смеется он, глядя на то, как я расплываюсь в широкой и, наверняка, идиотской улыбке.

— Значит, я — твоя тень, — как всегда от волнения, хриплю я.

— Пока полностью не освоишься — да, — кивает в ответ Чарли, — с недавних пор мне нужна поддержка. Да, — оживляется он, — Арчер здорово придумал с тобой. Трость, хромота — кто подумает, до кого вообще дойдет, на что ты способен. Арчер доволен тобой, говорит, что ты в порядке.

— Я в порядке, — говорю, — спасибо, Чарли.

— Да за что там, — отвечает он и жмет мне руку.

Я засыпаю и сплю без снов. Никиш не появляется. Я засыпаю. Теперь уже снова все хорошо. Теперь я знаю, что будет дальше. Теперь я знаю, что мне делать. Теперь я спокоен...

Вполне уместно будет перелистнуть месяц. Интересного там было мало — разве что занятия с Арчером и упорная длительная ходьба. Иногда я забывал, что не могу бегать, но палка в левой руке надежно напоминала мне об этом. Сравнивая себя до перелома и после, я замечал, что мои движения из быстрых и порывистых стали медленными и расчетливыми. Я смотрел в зеркало и видел, что вроде бы стал шире в плечах. Может, это казалось мне из-за того, что я начал сутулиться. Я начал сутулиться, сам не замечая того. В лице тоже что-то изменилось. Я не мог сказать точно, что именно, но изменения были. Также я не мог сказать, к лучшему или к худшему были эти изменения. Я мог сделать только один вывод: я изменился. Что-то изменилось снаружи, что-то изменилось внутри. Это все, что я могу сказать о том, как я встал на ноги и заново научился ходить...

Как я уже говорил раньше, Арчер понемногу учил меня работать с тростью. Занятия были довольно утомительными, но однажды наступил день, когда Арчер сказал мне:

— Обучение закончено. Теперь небольшой подарок.

Он взял мою трость и повернул рукоятку. Из ручки выскочил стальной клинок. Десять дюймов стали тускло сверкнули передо мной.

— Это — на крайний случай. Если их будет больше двух, если увидишь оружие, если должен действовать наверняка. Понял?

Я кивнул головой.

— Скажи словами, — сказал Арчер.

— Я понял, Арчер.

Он повернул рукоять трости и лезвие исчезло. Арчер вернул мне трость и мы поднялись наверх. За столом сидели Артур и Чарли. Артур курил, Чарли перелистывал свою черную записную книжку. Артур посмотрел на меня, но спросил почему-то у Арчера:

— Все?

Арчер кивнул.

Чарли закрыл книжку и спрятал ее во внутренний карман пиджака.

— Слушай внимательно, малыш, — Артур пристально смотрел мне в глаза, — слушай и запоминай. Ты — тень Чарли, ты молчишь, слушаешь и следишь за всем, что происходит. Когда вы одни — мне все равно, о чем вы будете болтать, но когда есть кто-то посторонний — ты молчишь, говорит только Чарли. Ты говоришь только когда к тебе обращаются и отвечаешь кратко. Если что-то идет не так — ты уводишь Чарли. Если надо — бегите, если надо — сделайте все, чтобы остаться в живых. Все, что тебе нужно будет делать, скажет Чарли. Вот твое удостоверение инвалида.

Артур выкладывает передо мной на столе лист бумаги с печатями и водяными знаками. Я складываю его и прячу во внутренний карман куртки.

— Что ты думаешь обо всем этом, малыш? — спрашивает меня Артур,

— Что я об этом думаю, Артур — начинаю я, — ты хочешь знать, что я обо всем этом думаю? Пожалуйста. Молчать — это хорошо. Молчать — это не выть «Христа ради» перед церковью. Ходить медленно, пусть с палкой — лучше не бывает! С тех пор, когда я бегал по улицам с утра до вечера, я просто мечтал об этом. Всю зиму, лежа в постели, я мечтал об этом. Я мечтал ходить медленно, Артур.