Шрифт:
— У-у-у! — заскрипел он зубами. — Вы, кажется, нашли друг, друга!
Токмолда схватил седло и вошел в дом. На кухне две его маленьких дочери спорили между собой.
— Перестаньте! — рявкнул на них Токмолда. — Замолчите сейчас же!
Девочки в испуге взглянули на отца и умолкли. Но не успел он уйти в другую комнату, как девочки снова принялись ругаться и спорить из-за старой безногой куклы.
А Токмолда уже обрушился на сына. Садык, разгоряченный, вспотевший, только что вошел с улицы и, стуча коньками, оставляя мокрый след на полу, прошел в комнату.
— Посмотри на себя, убей тебя бог! Хоть бы коньки на улице снял!
XIII
Николай Трофимович и Роза Асанова давно уже были хорошими друзьями. Сближала их не только работа. С недавних пор многие стали догадываться, что молодые люди нравятся друг другу. Все больше и больше времени они проводили вместе, делясь своими мыслями, планами и мечтами.
Бесконечные споры Николая Трофимовича с Токмолдой заставили Розу задуматься. Совсем недавно закончила она Алма-Атинский педагогический институт, и ей очень хотелось, чтобы маленький школьный коллектив, которым она, как завуч, тоже руководила, был дружным и сплоченным. Все споры, по мере возможности, Роза старалась решить на пользу дела, и, боже упаси, чтобы такие споры разрастались в большой скандал. Она решила стать посредником между Токмолдой и Николаем Трофимовичем, но конфликт между ними сгладить уговорами было невозможно. Требовалось чье-то властное вмешательство со стороны. Ho что могла сделать Роза, если Николай Трофимович больше жизни любил свое дело, вкладывал в него всю душу, в то время, как Токмолда не имел о физкультуре ни малейшего понятия? Долго думала обо всем этом Роза и однажды сказала:
— А знаете что? Все гораздо сложнее, чем мы думаем. Вы, конечно, хорошо начали, у вас хватит сил и способностей, но что-то вами упущено. Да, да, не удивляйтесь, подумайте: ведь наш народ — казахи — раньше никакого понятия о физкультуре не имел. Поэтому родители должны знать и понимать то, чему мы учим детей. Согласны? Нужно пропагандировать физкультуру и спорт среди родителей.
Николай Трофимович с большим вниманием слушал ее.
— Это очень хорошая мысль, — проговорил он. — Очень правильная мысль!
— Давайте возьмемся? — предложила Роза.
— Давайте, — обрадовался Николай Трофимович.
Найти председателя или парторга колхоза было трудно: оба они, как всегда в конце зимы, разъезжали по зимовкам, по животноводческим фермам. Роза трижды ходила в правление, и все напрасно. Обычно ее встречал главный бухгалтер колхоза — маленький человек в очках. На рукава его кителя были натянуты черные сатиновые нарукавники, он всегда сидел в переднем углу правления за двухтумбовым столом, и Роза иначе его себе не представляла, как будто и родился этот человек вместе с этим столом, в нарукавниках и в очках.
— Если дело у вас не секретное, выкладывайте! — сказал он Розе, когда она пришла в третий раз. — Я передам начальству.
— Дело, конечно, не секретное, — ответила Роза и села на стул, стоявший перед столом главбуха. — Можно и с вами посоветоваться.
Показывая всем своим видом, что он слушает, бухгалтер вскинул голову, снял очки.
— Мы хотим открыть лекторий для родителей, — сказала Роза. — Учителя будут читать лекции...
Ушками очков бухгалтер поковырял в редких кривых зубах и спросил:
— А денежный вопрос? Как решить денежный вопрос?
— Не понимаю, — ответила Роза. — Какие деньги?
— Расшифрую, — снисходительно улыбнулся бухгалтер. — Лекции относятся к категории культурно-массовой работы. Не возражаете? Так, — и он передвинул на счетах костяшку. — Средства, предусмотренные на это дело по смете истекшего года, уже истрачены. Понятно? — бухгалтер двинул вторую костяшку. — Как вам известно, на новый год счет у нас не открыт, сидим за годовым отчетом. Что же прикажете делать? Брать деньги из другой статьи? Нарушение финансовой дисциплины. Банк не позволит...
— Вы меня не поняли, — сказала Роза. — Мы будем бесплатно читать лекции! Проводить работу среди родителей — это наша обязанность. Понимаете?
— Э-э-э... Если так, тогда я ни при чем. Мне все равно, если бесплатно... Посоветуйтесь с руководством! — разочарованно произнес бухгалтер и, нацепив очки на нос, принялся рыться в ящике стола.
Роза уже хотела уйти (опять ни с чем), как в правление вошел крупный, с грубоватыми чертами лица и лукавыми теплыми глазами молодой тракторист Тлеуберды. Шапка у него, как всегда, набекрень, телогрейка — нараспашку, рубашка-шотландка расстегнута у ворота, руки — в карманах брюк.
— Привет ученым людям! — воскликнул он и протянул Розе сильную, большую руку.
— А не стыдно тебе ходить в таком виде? — вместо приветствия ответила Роза. — Да еще с девушкой хочешь здороваться!
— Виноват! — смутился Тлеуберды, поспешно застегивая пуговицы телогрейки. — Я немного с бревном повозился на улице, разгорячился...
— Вот теперь здравствуй! — сказала Роза, когда он привел себя в порядок. — Садись, поговорим... Ты ведь член комсомольского комитета колхоза?
— Э-э... Вы меня не унижайте! — лукаво усмехнулся он. — Повыше берите! Я самый генеральный секретарь комитета, — сказал он, ударив себя в грудь.