Однако, тайны из тренировок Мурата и Шаира не по­лучилось. Первым о них узнал откуда-то Николай Тро­фимович. Однажды он подошел к Мурату и, посмеиваясь, похлопал его по плечу.

— Ну, тайный боксер, как идут тренировки?

Мурат не растерялся.

— Лучше, чем у всех, — ответил он. — Вы занимае­тесь только два раза в неделю, а я каждый день трени­руюсь!

Николай Трофимович рассмеялся.

— Значит, обгоняешь нас? Ну-ну! Придется, значит, принимать тебя в секцию. Так, что ли?

— Принимайте! — просияв, ответил Мурат.

И вот пришел он на очередное занятие боксерской секции. Вошел в физкультурный зал, шагнул к раздевал­ке, но дорогу ему загородил Садык.

— Ты зачем?

— Какое твое дело? — Мурат не хотел объясняться со своим старым врагом.

— Никому, кроме членов секции, сюда входить нельзя.

— А мне можно, — сказал Мурат и попытался пройти, но Садык не пускал.

— Уходи, я тебе сказал.

— Сам уходи. Что привязался?

В это время кто-то крикнул:

— Николай Трофимович идет!

— Становись! — скомандовал дежурный.

Садык успел погрозить Мурату:

— Ладно! Еще встретимся с тобой! Посмотрим!

О новом увлечении Мурата узнал отец.

Рывком распахнув дверь директорского кабинета, Батырбай втащил к Токмолде Мурата.

— Что же это такое, товарищ директор? — говорил Батырбай в то время, как Токмолда, перематывавший до их прихода портянки, торопливо натягивал на ноги сапоги. — Что же делается у вас в школе? Посмотрите на нос мальчишки!

Нос был действительно не очень красивым: слегка рас­пух, одна ноздря, подбородок и губы испачканы кровью.

— Обмотали с вашим Садыком руки тряпками, за­брались в наш хлев и хлопают друг друга по носам, — рассказывал Батырбай. — Я их спрашиваю, что за драка, а они мне отвечают: «Игра». Да разве бывает такая игра? Учитель у вас есть по имени Николай. Это он их так учит, да?

Токмолда сразу не нашелся, что и ответить, а Батыр­бай продолжал возмущаться.

— Разве так воспитывают детей? Что это за игра? Семь моих предков не знали такой игры!

— Э-э, Мурат! — грозно сказал Токмолда и взглянул на мальчугана, шмыгающего носом. — Что такое?

— Мы просто играли, агай...

— Ах, играли! Уроки надо было учить, а не играть! — воскликнул Токмолда и обратился к Батырбаю. — Батеке, я вас давно хотел вызвать в школу. Ваш сын — легкомыс­ленный мальчик, и надо держать его построже. А с Нико­лаем Трофимовичем я сам поговорю. Верно вы говорите: он их всякой ерунде учит.

Когда отец с сыном вышли из школы, Батырбай про­молвил, сердито глядя на Мурата:

— Слышал, что сказал директор? Чтобы я больше не видел этого покуса-сокуса (так он называл бокс). Разо­шелся очень, слушаться перестал. Это что же такое?

— Спорт, жаке. Человек закаляется.

— А без этого нельзя закаляться? Нет? Попросил ты коньки купить — я купил. Лыжи просил — купил лыжи. И так уже по выходным дням мы тебя только утром и вечером стали видеть. Что тебе еще надо?

Мурат молчал, зная, что спорить с отцом бесполезно. Он шел и думал, как продолжать заниматься боксом, чтобы Батырбай об этом даже не догадывался.

В тот вечер, когда Батырбай приводил сына к дирек­тору и жаловался Токмолде на учителя физкультуры, Ни­колай Трофимович и Жолдыбек допоздна задержались в спортзале, развешивая недавно присланные из района плакаты.

За последний месяц Николай Трофимович успел многое сделать. Споря с Токмолдой немного утихли, занятия в секциях и на уроках шли успешно, тем более, что у Николая Трофимовича появился живой и деятельный помощник — Жолдыбек, в этом году закончивший педучилище.

Они стояли в физкультурном зале, когда хлопнула входная дверь и вошел Токмолда.

— Я приказываю распустить секцию по боксу! — сказал он и разрубил ладонью воздух.

— А что случилось? — встревожился Николай Трофимович.

— Разве это спорт? Это — ужас! — воскликнул Токмолда. — Ко мне без конца родители приводят окровавленных детей... Они не хотят больше пускать их в школу.

— О ком идет речь? — поинтересовался Николай Трофимович. — Чьи дети?

— Какая тебе разница — чьи?! Завтра тебя вызовут в соответствующую организацию, тогда узнаешь чьи. А секцию бокса с сегодняшнего дня я распускаю!