Как будто читая мысли племянницы, Джейн продолжала:

— Ты не считаешь себя красивой, не так ли? И я таковой тебя не нашла, когда ты впервые навестила меня. Но теперь вижу, что ты по-своему прекрасна. Я вижу тебя Боудикой, которая подняла восстание против римлян. Ты напоминаешь мне эту воительницу… только прячешь свой темперамент, — с легким укором заметила Джейн. — Я подозреваю, что так же, как мой отец ни во что не ставил нас с матерью, и тебя постоянно принижают родители и сестры.

— Я бы так не сказала, — неуверенно возразила Санди. — Хотя мне надоело быть паршивой овцой в блестящем семействе.

Джейн засмеялась привычным лающим смехом.

— Может, твои сестры и умны, но, судя по редким письмам твоего отца, они никак не могут устроить свою личную жизнь, как и я в свое время. Я даже очень сомневаюсь, что твои родители счастливы вдвоем. Их чрезвычайная активность на общественном поприще позволяет мне утверждать, что им нечего сказать друг другу наедине.

— Вы уверены? Надеюсь, что это не так… — Санди стало даже обидно за родителей, хотя в глубине души она сознавала правоту тетушки.

— У тебя есть молодой человек? — неожиданно спросила Джейн.

— Н-нет.

— Это хорошо.

— Что вы имеете в виду?

— Наличие постоянного поклонника все бы осложнило. А так ты можешь свободно наслаждаться любовью с Мартином. Это чувство приносит одно из величайших наслаждений в жизни, если не единственное.

— С Мартином, говорите вы… — задумчиво произнесла Санди, — но ведь любовь к человеку, который никогда тебя не полюбит, — это трагедия.

— Почему ты о нем так думаешь? Мне кажется, что он очень увлечен тобой.

— Любовная интрижка — совсем не то же самое, что любовь.

— От одного к другому один шаг. Да и Мартин уже в том возрасте, когда многочисленные похождения начинают терять остроту и все больше привлекает постоянство. Я подозреваю, он не прочь завести наследника.

Санди собралась было заявить, что не хочет выходить замуж лишь из практических соображений, что необходима взаимная любовь, но в это время в коридоре послышались шаги и в палату, постучав, вошел Мартин.

Ужин, который он принес, был просто деликатесным. И хотя на подносе с больничной едой был бокал с вином, он не мог бы сотворить таких чудес с Джейн, как три бокала.

Вероятно, наряду с изысканными яствами свою роль сыграла и компания, которой старушке так и не хватало в последнее время. Из немногословной сдержанной особы, представшей перед Санди во время первого визита, Джейн превратилась в общительную и веселую женщину. На прощание она игривым тоном пожелала обоим спокойной ночи.

— Домой ехать еще рано. Давай прогуляемся по городку, — предложил Мартин. — Совершим paseo, как здесь называют вечерний променад.

Санди обрадовала возможность окунуться в уличную жизнь испанцев, хотя она и была несколько озадачена: ей казалось, что после ужина Агуэро повезет ее в Сан-Плачидо, чтобы продолжить занятие, прерванное днем.

Но он не спешил. Они прошлись по бульвару, потом по торговой улочке, заглядывали в витрины магазинов. Пару раз останавливались, чтобы Мартин поприветствовал знакомых. Но он старался не вести длинных бесед, непонятных Санди, поскольку эти люди не говорили по-английски. Наконец они расположились в кафе за чашкой кофе, неторопливо беседуя или просто разглядывая прохожих.

На обратном пути домой она напряженно размышляла над советом Джейн пользоваться молодостью и красотой. Но действительно ли она, Санди, красива? Похожа ли на воинственную королеву? Эти мысли будоражили ее. А в том, что ей не хватает темперамента и способности совершать экстравагантные поступки, тетушка, конечно, права.

Мартин молчал, возможно, обдумывая свою книгу, а Санди смотрела в окно машины на залитые светом луны окрестности. Несмотря на то, что это было за тысячи миль от знакомых бирмингемских улиц, они показались ей чем-то близкими.

Она вдруг вспомнила газетную статью, которую в свое время вырезала и спрятала в специальную папку. Публикация называлась «Мнения служителей церкви о понятии греха расходятся».

Авторы взяли интервью у двух семейных пар, одна из которых вступила в интимную связь до бракосочетания, а другая воздерживалась в течение восьми месяцев. Причем в последней паре были не какие-то закоснелые консерваторы, а вполне современные молодые люди. Муж — выпускник Йела, бизнесмен, тридцати одного года, жена — симпатичная особа, на семь лет младше своего избранника. В их позиции Санди нашла подтверждение своим взглядам, что не следует вступать в близкие отношения до брака. Но теперь она не была в этом столь категорична.