— У нас клево по полной, — сказал Паркс.

Последовала небольшая пауза, которая потребовалась для того, чтобы кто-то из американцев перевел эти загадочные слова, затем снова послышался голос моряка с «Нары»:

— Очень хорошо. У нас здесь все тоже… э… клево по полной.

— Так это же просто чума, — радостно произнес Паркс. — Гидролокатор видит впереди крутой склон. Уменьшаю скорость вдвое, продолжаю погружаться, начинаю поиски.

Томас неуютно заерзал.

— Смотри по сторонам, остерегайся гигантского осьминога, — сказал Паркс.

— А здесь водятся гигантские осьминогие?

— Не будь наивным, — усмехнулся Паркс. — Кстати, множественное число будет «осьминоги». Тебя что, в школе ничему не учили или же тот день был посвящен тому, как Господь Бог сотворил всех рыбок?

— Я совершенно уверен в том, что получал предупреждение ни за что на свете не спускаться под воду в пластиковой бутылке вдвоем с типом, который пытался меня убить, — сказал Томас.

— До сих пор имеешь на меня зуб? — удивился Паркс. — А я-то думал, что мы с тобой два кореша. Что там с глубиной?

— Пятьдесят метров, продолжает увеличиваться.

— Хорошо, — заметил Паркс. — По моим прикидкам, мы по-прежнему где-то в пятистах ярдах от скалы. Вдоль берега тянется коралловый риф, если только аборигены не грохнули его динамитом, чтобы добраться до тунца и макрели, но здесь скалы уходят вниз до самого песка. Не удивляйся, если кабина начнет как-то странно поскрипывать. Она прочная, выдержит.

Снова заерзав, Томас уставился на меняющуюся темноту за стеклом. Он ожидал увидеть стайки пестрых любопытных рыб, снующих вокруг, быть может, даже проплывающую мимо акулу, но здесь не было ничего. Ни водорослей, ни кораллов, ни рыб, лишь рассеянный голубоватый свет.

«А вдруг здесь все-таки ничего нет, Эд ошибался и вся эта затея оказалась пустой?»

— Сбрасываю скорость еще больше, — сказал Паркс. — Мы подходим совсем близко. Я не хочу никого спугнуть.

— Или врезаться прямо в скалу, — добавил Томас.

— Это тоже. — Паркс проверил поток низвергающихся зеленых линий на экране гидролокатора. — Скоро мы должны оказаться в зоне видимости. Гляди в оба.

Несколько минут они сидели в полной тишине. Безмолвие морских глубин нарушалось лишь тихим жужжанием пяти гидравлических двигателей подлодки. Найту становилось не по себе.

— Ты уверен, что гидролокатор работает? — не выдержав, спросил он.

— Тсс, — остановил его Паркс. — Ты смотри.

— Да я просто хотел сказать… — начал было Томас. — Подожди! Взгляни сюда.

Бесконечная голубая пустота впереди, освещенная прожекторами, сгустилась и обрела очертания.

— Вот оно, — сказал Паркс, полностью отключая двигатели.

Какое-то время субмарина скользила вперед по инерции, замедляясь, продолжая погружаться, и наконец акванавты разглядели бледное песчаное дно и основание скалы. Подняв взгляд, Томас увидел черную породу, сплошной стеной уходящую вверх, за пределы света прожекторов.

— Что теперь? — спросил он.

— Подойдем как можно ближе и будем смотреть, — сказал Паркс.

— Это выходит за рамки моей юрисдикции, — заявил Сернига. — Тут уже территория шпионов: ЦРУ, МВБ и бог знает кого еще.

— Я просто спрашиваю, можешь ли ты навести кое-какие справки? — сказала Дебора.

— В память о старой дружбе?

Дебора затаила дыхание, оценивая его тон. В прошлый раз они с Сернигой разговаривали после завершения одного дела, в котором она очень ему помогла, однако события разворачивались весьма своеобразно. У Серниги не раз возникала мысль, что Дебора хуже занозы в заднице, и, вероятно, он был нрав. Однако в конце концов ей удалось завоевать его уважение. Именно на этом она сейчас и строила свой расчет.

В память о старой дружбе.

Дебора не могла сказать, улыбается ли Сернига, поэтому ей пришлось пойти на риск, ответив:

— Да, в каком-то смысле.

Последовала пауза, в ходе которой Сернига, вероятно, тяжело вздохнул, и Дебора поняла, что одержала победу.

— Хорошо, — наконец пробормотал он, и на этот раз женщина буквально почувствовала его улыбку. — Я тебе перезвоню.

По мере того как подводная лодка подходила ближе, становилось все более очевидно, что гладкая на вид скала на самом деле представляет собой изъеденную массу каменных наплывов неправильной формы, которые простирались во все стороны подобно скелету острова. То, что казалось сплошным, в действительности было изрыто углублениями и канавками, образовавшимися, когда раскаленная лава потекла в море. Соприкоснувшись с холодной водой, расплавленные горные породы затвердели снаружи, однако горячая сердцевина продолжала вытекать из жерла вулкана, образуя большие каменные трубки, спускающиеся ко Дну.