«Убирайся прочь!» – хотелось крикнуть сейчас Дунаеву, но трезвый рассудок подсказывал – не надо, на наживай себе врага. Ты с Кузьминым одной ниткой-верёвочкой повязан, так что пока лучше разойтись с миром.

Дунаев поморщился, как от изжоги, лицо его скривилось, но сказал уже тише:

– Мне за всё отвечать приходится – такая судьба у меня, председательская ноша тяжёлая. Но ты не гневайся, не рычи – люди должны видеть, что я с тобой не церемонюсь, как ко всем отношусь. Так нужно для нас обоих. Мы ведь не только товарищи по работе, но и родственники, сам знаешь.

Кузьмин кивнул, отметив про себя, что это уже маленький шажок к примирению, и потому не надо сейчас нагнетать страстей, лучше уйти по-тихому, смиренно, но с достоинством. А Дунаев, когда его холодком обтянет, сам разберётся, что им с Кузьминым теперь одна стёжка заказана.

Председатель всем своим видом показывал, что разговор окончен, и Кузьмин побрёл к двери, подчёркнуто огорчённый и усталый. Но за дверью кабинета он распрямился, вернулась прежняя гордая осанка, стал твёрдым, прямо солдатским, шаг.

Ладно, мы ещё посмотрим…

Второй раз в Ефимов следователь Дубиков поехал через неделю. Он сидел в автобусе и вспоминал, как после первой поездки зашёл к начальнику отделения Смольникову доложить о результатах расследования.

Смольников сидел, развалясь в широком кресле за столом, лениво, по-рыбьи бесцветными глазами глядел на Дубикова, словно дремал, пока следователь рассказывал о посещении мелькрупкомбината. Но он оживился, подобрался и даже насторожился, когда Дубиков заговорил о комиссионном магазине.

– И что, – деловито спросил Смольников, – большие деньги там Кузьмин получил в этот день?

– Как раз ту сумму, которую обнаружили у него при задержании.

– Любопытно, любопытно… – Теперь взгляд Смольникова был пронзительным. – А не скажешь, не было ещё подобных случаев?

– Я дал задание сделать выборку по документам…

– И сколько же лично Кузьмин получил?

– Около трёх тысяч.

– Но откуда у него столько крупы?

– Вот в этом-то всё и дело, товарищ подполковник…

Смольников раздражённо поглядел на Дубикова – как пить дать, преподнесёт ему этот следователь забот. Сказал сухо, даже жёстко:

– Ты, Дубиков, проведи расследование до конца. Тут необходимо… Но прошу тебя, смотри не натягивай, чтоб без лишнего рвения… А то я знаю вас – ухватятся сначала, всполошат людей, а в результате – размах рублёвый, а удар копеечный.

– Я и не тороплюсь, товарищ подполковник. Мы даже деньги Кузьмину вернули, когда после ареста отпускали домой.

– И правильно сделали. А то уж по этому делу Фомин звонил…

Значит, не только с ним объяснялся второй секретарь – и начальника на взводе держит, – подумал Дубиков.

Он съездил в колхоз, попросил в бухгалтерии подготовить справку о том, сколько гречки переработало хозяйство на крупу и какую сумму получило в кассах от комиссионного магазина. По справкам и квитанциям выходил полный порядок, и Дубиков даже огорчился – неужели зря он затеял весь этот сыр-бор. Может, и прав начальник – нечего попусту, как ветряная мельница, руками махать. Но тогда всё равно остаётся один любопытный вопрос – где взял крупу Кузьмин? Не с неба же она свалилась?

Ему вдруг вспомнилась большеглазая, тоненькая и стройная, как болотный ракитник, девушка, испуганное лицо главного бухгалтера и её раздражение. А может быть, разгадка там? Ведь собирался же он побеседовать с девушкой обстоятельно, не так, как получилось в коридоре – мимолётно и бестолково…

Дубиков попросил у подполковника командировку, тот, отрешённо махнув рукой, сказал, что отпускает на один день, и следователь помчался на автостанцию. Зима, кажется, набирала силу, сегодня острый мороз сковал землю жёсткой, безжалостной рукой, и Дубиков, пока шёл, изрядно промёрз, щёки его заполыхали от обжигающего холода.

В Ефимов он приехал чуть раньше, чем в прошлый раз, и это обрадовало: до обеда можно будет встретиться с девушкой, а потом зайти в комиссионный магазин. И дальше день выдался удачным. Девушка – её звали Лиля Иванова – оказалась на месте, и Дубиков сказал, что хочет поговорить.

– Может, на улицу пойдём? – спросила Лиля. – Вам удобно будет?

– Мне-то удобно, а вот вам как?

– Ничего, – махнула рукой Лиля. – Всё равно скоро перерыв. Сейчас я оденусь и выйду, ладно?

Дубиков стал даже выше ростом, когда такая красавица пошла рядом, весело цокая острыми каблучками по расчищенному от снега тротуару. Говорить сразу о деле Николаю Сергеевичу не хотелось, и он спросил Лилю о жизни в городке, о новостях. Она оказалась словоохотливой, рассказала о том, что недавно к ним приезжала знаменитая певица и поставила условие, чтоб возили её только на «Чайке».