— Если бы один некромант не напился до полной потери сознания, нам бы не пришлось несколько часов возиться с мерзкими червивыми эманациями! А вам, совершенно точно, не пришлось бы гадать! — не остался в долгу Селливен.

Притом заявил он это с такой горячностью, словно собственноручно пачкался о магию некромантов.

Некромант, видно уловив мою последнюю мысль, растянул губы в многообещающей и весьма противной улыбочке:

— Не вам…

Кому и что "не вам" я слушать не стала — нашли время… не скажу чем меряться — решительно объявив:

— Аут, господа! Бой закончен, потому что судья в нокауте! Хватит ругаться, дайте минуту прийти в себя, а потом будем думать, как поймать, то, что Оттуда убежало. И где оно может скрываться.

И закрыла глаза ладонями, чтобы никого не видеть. Я уже достаточно покрутилась в этом разношерстном обществе, чтобы понимать — иное колдовство хуже пожара, потому как пожар это беда на раз, пусть и серьезная, а магия может прицепиться на всю оставшуюся жизнь. И если нам сотворили недоброе приведение, или вызвали какого-то демона. Или еще что-нибудь… как бы не пришлось дом менять. А мне его так жалко-о…

Только от мысли, что придется куда-то переезжать, в глазах немедленно защипало и в носу стало влажно. Я ухватилась за переносицу, пытаясь сдержать рвущиеся наружу слезы. Адольф, почувствовав настроение хозяйки, сначала жалобно застрекотал, потом, вздыбив шерстку, зашипел, а затем свечей ушел в небо, растворившись в его бездонной глубине.

Мы, не сговариваясь, проводили его взглядами, а потом переглянулись — сказать друг другу было нечего.

Первым нашелся некромант:

— Я, пожалуй, поживу у вас несколько дней, чтобы…

— А может, вам сразу десяток младенцев для жертвоприношения достать? — сразу ощетинился Илваритель.

— Было бы неплохо, — высокомерно кинул маг.

Конфликт зашел на новый виток. И я не знала, что с этим делать. А когда я не знала, что с этим делать, то … оставалось только одно…

— Денис! — позвала я супруга.

Если и бывший военный не справится с ситуацией, тогда… тогда, позову вампиров!

Раз они Адольфа так быстро поймали, то и демона тоже укараулят. Тем более… существо из преисподней — это как раз по их части. Они вроде как со смертью на "ты".

— Ну, чего случилось, — благодушно спросил Денис, с высоты хорошего настроения поглядывая на нашу ощетинившуюся, словно стая дикобразов, компанию.

Я открыла рот для ответа, да так и замерла, не в силах поверить тому, что увидала — за спиной Дениса, воровато крутя головой по сторонам, от нашего навеса крался… маленький скелетик. Не человеческий нет… судя по клюву и килю — птичий! Более того — кажись — куриный. Кости складывались в знакомый по застольям узор.

В клюве скелет держал… белое гладенькое яйцо с синей меткой птицефабрики, минутой ранее лежавшее в тарелке на столе.

Не в силах преодолеть временную немоту, я подняла руку с вытянутым пальцем, указывая на вора, как Вий в фильме указывал на Хому.

А потом началась суета — на воришку с неба, с победным клекотом свалился Адольф. Скелет, бестолково молотя тем, что раньше было крыльями, заметался по двору, пытаясь скрыться от сердитого налетчика и не потерять драгоценную ношу.

За забором зашлась, захлебываясь слюной, в лае собака. Теперь я ее понимала — видеть, как шастает мимо носа такой супнабор и не иметь возможности до него дотянуться, еще не так зарычишь.

Наш зверек, натерпевшийся напраслины за чужие проделки, сдаваться не собирался. В результате дело кончилось звоном разбитых тарелок и грохотом упавшей кастрюли — один из витков этого Париж-Дакара пришелся на неубранный за гостями зал.

Этот звон и заставил всех очнуться. Точнее — меня, потому что некромант пришел в себя гораздо раньше. И повел он себя очень странно — сел на землю и захохотал.

Его смех меня рассердил, я не видела ничего забавного в том, что громят честным трудом и потом нажитое имущество.

Эльфы и Денис тут же рванули его спасать, а я раздраженно топнула ногой и потребовала:

— Немедленно заберите свой вороватый костяк! Что за извращенная фантазия?! Превратили трактир в балаган!

Но некромант оказался тем еще стрелочником.

— Сами виноваты! — утирая слезы смеха на глазах, заявил он. — Нечего собственный двор превращать в скотомогильник! — и заметив, что я собираюсь снова ругаться, пояснил, — Это ваш скелет! Я вспомнил! Это же ваша курица! А я ее просто пожалел. Увидел ее могилку и пожалел спьяну. Мне было одиноко и жалко себя, — маг непонятно чему хихикнул, — и так захотелось сделать что-то хорошее…. А тут эти кости. Маленькие, тоненькие, скрючившиеся, несчастные. Не исполнившие своего предназначения. Ну я и… решил исправить… как мог.