Сидя на корточках и опираясь на руки, как горилла, монстр развернулся ко мне... Оба глаза сошлись на моем оружии.

Он видит! Мать твою за ногу! Он меня видит! Что это за чудище такое, что смотрит словно мне в душу!

Монстр по-птичьи склонил голову, словно выжидая. Я приподнял дробовик, а тот сразу весь напрягся, чуя опасность оружия.

Глаза мертвые, абсолютно безжизненные, как галька... Но живые...

Какой-то дикой, извращенной жизнью, выходящей за рамки всего того, что придумала природа... И тем ужаснее видеть в них проблеск разума.

– Ты же знаешь, что это такое...
– прошептал я, не веря своим глазам.

Я спустил курок... Монстр, рявкнув, отпрыгнул к стене. Часть дробинок попала ему в ногу, но он словно и не заметил.

Пока я передергивал цевье, этот урод уже успел взбежать по стене и взобраться на потолок, чуть не проткнув его своими длинными когтями. А оттуда уже прыгнуло на меня. Я едва успел поднять ствол и выстрелить, не целясь...

В голову не попал, но почти весь заряд дроби вошел в грудь монстру, перевернув и отбросив его к бельевому шкафу...Он тут же опять вскочил и опять полез на потолок...

Сзади бабахнул дробовик. Наверное, мертвяк вылез на шум и Егор его хлопнул. А моему противнику даже куча мышц не придала рассудка. Вместо того, чтобы отбежать к устойчивой стене и там влезть наверх, он полез прямо по бельевому шкафу...

Данное произведение мебельной промышленности не было рассчитано на то, что по нему будут лазить такие туши. Скрипнув, шкаф свалился, придавив собой чудовище.

Не решаясь пропускать такой подарок судьбы, я вскочил на постель, причем под ногами неприятно хлюпнуло, дважды выстрелил чудищу в голову.

Один уцелевший красный глаз все еще смотрел на меня, но та ужасная жизнь, что давала возможность убивать и питаться, уже покинула его.

– Что это было?
– спросили Артем и Сергей, в бегая в комнату.

– Понятия не имею. Но Светку сюда пока не пускать. Больше ничего нет?

– Все остальное чисто.

Кивнув, я отослал их посмотреть, не явилась ли из подъезда еще какая-нибудь дрянь на учиненный мною шум. Сам присел перед монстром, задумчиво вглядываясь в тело. Кто же ты такой, все-таки… И тут я заметил на монстре остатки рубашки вместе с нагрудным карманом. Преодолев отвращение, натянул перчатки и коснулся чудища. Не шевелится... Ну ладно...

Открыв карман, я вытащил оттуда паспорт и сберегательную книжку.

Документы пробиты парой дробинок, да и в крови заляпаны, но читать еще можно. Надеюсь там не то, о чем я думаю...

Нет, то самое... Паспорт ясно говорил о том, что это отец Светки. Бросив эту бумажку на пол комнаты, я глубоко вздохнул и принялся стягивать перчатки. Стоп, а это что?

На обоях, возле ночного столика, ручкой выведены какие-то слова.

"Если кто когда-нибудь... Пробило дверь... Чудище... Большое и страшное... Спрятались здесь... Ломится с..."

Что оно? Еще один монстр? А куда делся? Я обернулся. Рама в окне не просто разбита, она целиком высажена... Только мелкие осколки стекла. А ведь это пластиковое окно... И все это может сделать вирус? Не верю...

– Где мои родители!
– услышал я крик. Догадалась... Пальбу то точно слышала... Судя по шуму, сбила Егора...

– Где они? Что с ними?!

Я встал у прохода. Светка прямо на меня. Если она это увидит в таком состоянии, еще умом тронется...

– Пусти меня!
– кулачками своими меня по груди стучит, - Слышишь! Пусти!

Я должна знать, что они в порядке!

И прямо мне в лицо смотрит... Ну не мог я заставить себя улыбаться. Не мог, сказать, что все в порядке... Не мог и дальше поддерживать в ней эту надежду. Не мог обманывать!

– Они... Они... Мертвы?

Я закрыл глаза и кивнул. И тут она сломалась... И так нетвердый стержень внутри нее не выдержал такого удара. Уткнувшись мне в грудь, она заревела. Громко и самозабвенно, как пятилетний ребенок. Ну что тут будешь делать. Как мне ее успокоить...

– Все будет хорошо...
– я обнял ее и погладил по голове, - обещаю, все будет хорошо...

– Ничего уже не будет, - прошептала она через всхлипы.

– Будет... я обещаю...

И не отцепишь от себя. Я почувствовал себя так неуверенно, что даже не знал, что сказать еще...

– У меня больше нет никого...

– Почему? Есть мы... Теперь мы семья... И всегда будем вместе... Всегда...

Подошел Егор, в руках бутылка с бензином.

– Пошли отсюда...
– сказал я Свете, - здесь больше нечего делать.