Артем всех их сразу снес, даже не притормозив. Зато дядя Коля стал ругаться, говоря, что теперь придется их с бампера соскребать, а мы и так его порядочно изуродовали.

– Двадцать сорок шесть, - сказал Артем, открывая дверцу.

– Чего?

– Двадцать минут, сорок шесть секунд мы отсутствовали.

– Всего-то?
– мне показалось, что этот ад три года длился.

– Зомби еще есть?
– сразу деловито дядя Егор осведомился.

– У подъезда один топчится... Остальные, похоже, к Победе оттянулись.

Конечно, там такой бредлам, что даже здесь слышно. Для мертвяков это все равно что объявление "Кушать подано".

У нас тут тише немного было. Вот когда мы высадились из грузовика, все целые и живые, когда девчонки встретили нас радостными воплями, тогда я понял, что не зря все это мы сейчас творили. Наверное, один из самых счастливых моментов жизни человека – это когда ты приходишь домой, усталый разбитый внутренними и внешними проблемами, а тебя встречает любящая семья. Вот в такие моменты и понимаешь, как мало надо в жизни для счастья. Я вот сейчас чувствовал примерно такое. Мы смогли, мы все это пересилили, чтобы можно было вот так порадоваться, что все живы. Я приложу все усилия, чтобы мы выбрались… Выбрались все вместе, не оставив здесь никого и ничего.

– Артем, в автобус, - сказал я, когда все немного успокоилось, - заводи мотор и готовься к отъезду.

– Егор, Сашка, в дозор, - расставил часовых, - за съездом на Победу особенно... И с тем мертвяком разберитесь.

Черт, ноги как каменные, а у горла ком ни туда, ни сюда... Без сил присел на подножку Урала и прикрыл глаза, спокойно слушая, как Николай командует, какие куда мешки распихивать. Один раз рядом грохнул выстрел, но дальше не последовало, поэтому я даже подниматься не стал.

– Миш, можно тебя на секунду?
– спросил Сергей.

– Ага, сейчас... Только воды глотну...

Он меня отвел к кабине Урала. В кузове ребята уже считают, чего притащили.

– Что это было?

– Где?

– В супермаркете! Что с тобой произошло? Думал, ты хороший парень...

– А теперь решили, что ошиблись?

– Да... То есть нет... Нет, не то хотел сказать... Ты какой-то не такой там был. То, что ты там творил, это ужасно было. Как вообще так можно было? Мы ведь люди, а не звери. А ты тыкаешь оружием в людей, отказываешь в помощи...

Почему? Чем те люди хуже нас? Почему мы не могли им помочь? У нас же была такая возможность...

– Все, я понял... А теперь дайте я скажу. Весь этот мир летит к чертям.

А я не хочу лететь вместе с ним. И те люди не хотели. И те, что приехали сюда, тоже не хотят. И я им обещал, что мы выживем... И мы выживаем, твою мать! Поймите, что нет никакого этого гуманизма, добродушия, свободы слова... Все это заскоки нашей цивилизации, которая нагромоздила вокруг себя столько всякой ерунды. что мне удивительно, почему мир рушится сейчас, а не двадцать лет назад... И я не могу думать о каждом человеке! Я не имею на это право! Вот мои люди!
– ткнул я пальцем в сторону машин, - О них я думаю! И все! Вы думаете, мне было не больно обрекать тех людей на смерть? Больно... Очень больно было. Я до конца жизни буду их вспоминать. Но я помог своим людям! Я взял этот грех на себя, чтобы они могли прожить еще несколько дней! И ваша дочь в том числе! Вы говорите, помогать другим. А кто нам поможет? Чтобы мы принесли сюда, если бы я отпустил тех парней с консервами, если бы поделился с другими?

– Но ведь есть другие способы... Нельзя же вот так глотки грызть...

– Может и есть... Но сейчас не время их искать! Поймите, мы уже не живем. Мы выживаем... А это совершенно другое. И мы будем выживать дальше... Я им обещал, что мы сможем... И я сделаю все, чтобы так и было. Мир гибнет, но мы не будем умирать вместе с ним. Сейчас даже не каждый сам за себя, сейчас "умри ты сегодня, а я завтра".

– Мальчики, у вас все хоршо?
– это Мария Антоновна подошла. У нее в руках нам по бутерброду. Вот спасибо...

– Да, у нас все хорошо, - сказал я, - просто о ерунде говорили. Так ведь?
– и протянул Сергею руку.

Сергей смотрит так странно на меня... Даже не на меня, а на жену свою...

Задумчиво как-то.

– Так, - сказал он, решившись, а потом тихо так добавил, словно мне одному, - за семью я готов...
– и пожал руку.

– Мы все одна семья, - так же тихо я ему ответил, - и крепче быть не должно.

Он увел жену в автобус, а я остался стоять... Меня немного замутило...

Опять все эти образы в голове всплыли... Кровавые, несчастные... А надо всем этим огромный всадник в черном плаще и его огромное копье с зазубренным наконечником мне в грудь метит...

– Выпей, - раздался голос над ухом.

– А?
– поднял я голову. Видение рассеялось так же быстро, как появилось.

– Выпей...
– и дедя Коля протянул мне початую бутылку водки, - для смелости.

– Не... Я не пью...

– Выпей, я сказал!
– смешно-серьезным голосом он мне велел, - хоть ты и командуешь, но я то старше. Изволь подчиниться. Я же тебе не нажраться предлагаю, а просто глотнуть...