Когда занятия закончились, мэтр Пудр выдал Вотше чернильницу, связку перьев, несколько листиков темной шероховатой бумаги и учебник языка западных стай, написанный самим мэтром.

— Тебе надо практиковаться в письме! — наставительно произнес мэтр Пудр. — И в чтении. Мне почему-то кажется, что устный словарный запас у тебя уже вполне достаточен.

Спустя три года Вотша прекрасно владел тремя наречиями языка западных стай, двумя наречиями языка восточных стай, языком северных стай и двумя наречиями языка южных стай, еще на двенадцати наречиях он мог достаточно хорошо изъясниться.

К четырнадцати годам Вотша вытянулся и превратился в высокого, стройного парня, гибкого и сильного. Свои длинные, соломенного цвета волосы он заплетал в косу или завязывал на затылке в хвост. На поясе его белой рубахи всегда красовался подарок князя Всеслава — короткий широкий нож в простых кожаных ножнах.

Именно в тот год незадолго до дня летнего солнцестояния в княжеский город Край начали съезжаться гости из разных стай. Первым с южных гор приехал отец Юсута, вожак горных ирбисов, Юмыт. Его поезд, состоявший из нескольких десятков повозок, запряженных маленькими косматыми коньками и управляемых извергами, одетыми в рваные халаты на голое тело, сопровождали двадцать могучих ирбисов во главе с самим вожаком. Длинный поезд долго проходил улицами Края, и жители города с удивлением рассматривали невиданных гостей.

Вслед за Юмытом прибыл вожак южных лисиц Хаан. Двадцать пять всадников вихрем промчались через город, так что никто в нем и не успел понять, что к их князю пожаловал новый гость. Князь Хаан был столь же рыж, как и его сын, Гаст, столь же худощав, мелок и кривозуб. Ни один изверг не сопровождал этого вожака.

Постепенно в Крае собрались отцы всех шестерых воспитанников мэтра Пудра и вожаки еще четырех стай. Наблюдательный Вотша вдруг понял, что у Всеслава сошлись вожаки всех сколько-нибудь значительных стай Севера, Юга и Востока. Каждый вечер в замке шумели пиры и празднества, каждый день Всеслав вел долгие беседы с одним или с другим вожаком, или они собирались по нескольку человек и о чем-то разговаривали в строго охраняемых комнатах. Три-четыре раза вожаки вместе со своими ближними дружинниками выезжали на охоту в степь или в западные леса. Дважды на ристалищном поле княжеского замка устраивались турниры, хотя участвовали в них только волки, ирбисы, медведи и тигры, прибывшие с совсем уже далекого Востока.

Накануне дня солнцестояния князь Всеслав устроил роскошный пир для всех прибывших гостей и всех своих сородичей. Пиршественный зал был украшен молодой хвоей и освещен тысячами свечей. На возвышении стоял большой стол, за которым восседали все вожаки, чуть ниже вдоль западной стены зала был поставлен длинный стол для приехавших с вожаками дружинников, а все остальное пространство зала и вся замковая площадь были заняты дружинниками князя Всеслава. Веселье пира было тем раскованнее и безудержнее, что женщины на нем не присутствовали.

Князь Всеслав удивил своих гостей и убранством столов, и редкостными винами, собранными со всех концов мира, и удивительными, изысканными кушаньями, которые приготовили его повара-изверги. Между столов и за распахнутыми настежь дверьми зала на высоком и широком крыльце пирующих потешали десятки плясунов, музыкантов, фокусников и скоморохов. А за княжеским столом плавно текла беседа.

— Скажи правду, Всеслав, — пьяненько подхихикивая, приставал к вожаку волков Ольстов, вожак северных тюленей, — сколько среди твоих ратников, севших за пиршественные столы, извергов?

Всеслав удивленно изогнул бровь, но Ольстов не заметил недовольства хозяина стола.

— Ну не будешь же ты утверждать, что все эти люди… люди?! Наверняка ты… хи-хи-хи… разбавил свое воинство парой сотен недостойных!

— Зачем мне это делать, достойный Ольстов? — с усмешкой переспросил Всеслав. — Зачем мне унижать своих высоких гостей, сажая их за один стол с извергами? И неужели ты думаешь, что кто-то из моих дружинников будет пировать в такой… к-хм… компании?!

— Ты хочешь сказать, что твоя стая и в самом деле столь велика? — с пьяной ухмылкой проговорил Ольстов. — Тогда это поистине удивительно!

И в тоне вожака северных тюленей читалось явное недоверие.

— Я скажу больше! — Всеслав говорил радушно, но в его глазах уже загорелось пламя ярости. — За этими столами нет ни одного полуизверга! Те двое, что были приняты в стаю в качестве исключения, находятся сейчас в ратницкой!

— В твоей стае всего двое полуизвергов? — недоверчиво поинтересовался рыжий Хаан. — Разве твои волки брезгуют извергинями?

— Мои волки не брезгуют ничем, — усмехнулся в ответ Всеслав, — но полуизвергу попасть в стаю практически невозможно — я считаю, что им слишком многое недоступно из того, что должен уметь человек!

— А я вот слышал, что в твоем замке даже изверги находят ласку и привет! — рыкнул с другого конца стола вожак ирбисов.

Всеслав медленно повернул голову и взглянул в глаза Юмыту.

— В моем замке изверг может найти ласку, привет и защиту, если он того заслуживает! А заслужить он это может только верной и нужной службой!

— Какую же такую верную и нужную службу несет у тебя в замке мальчишка-изверг? — криво усмехнулся Юмыт. — Что он такого делает, кроме того, что всюду таскается за твоей дочерью?